- Да, считаю, - кивнул Марселло. - Ты же знаешь - каждое проявление милосердия, помощи или любви хотя бы на капельку улучшает психо-поле планеты и человеческой цивилизации.
- Чьё проявление, Марселло? Иммолога? Или человека? - прищурилась Инесса, отхлёбывая глоток воды из стакана. - Не приравниваешь же ты себя, машину, к живым существам?
- Это неважно.
- Вот как? Почему?
- Любовь это явление, которое не имеет границ и действует независимо от источника.
- Источника? Новая теория? От иммолога-биоробота?
- А если и так! Скажи - уменьшился ли дефицит любви человечества от того, что одна чудесная девочка не утратила веру в людей и в существование добра? Не уменьшилось ли количество зла в мире от того, что на одну его жертву стало меньше?
- Возможно. Но этого слишком мало, Марселло, для целой планеты. Человек сказал бы так: не лучше ли уменьшить зло, убрав с её поверхности того человека, чьи документы на удочерение лежали в столе заведующей?
- Согласен, для целой планеты этого мало. Но всё же лучше, чем ничего. А "удочеритель"... Убрать его проще, чем создать новую жизнь. Но взамен тут же придут другие упыри, химеры и ехидны - порождение деградирующего человечества. Люди, именно так борясь со злом, не понимают, что зло порождает большее зло. Начинается с мести, а заканчивается мировыми войнами. Или эпидемиями.
- И всё потому, что людьми управляет древний инстинкт самосохранения, а не любовь, - кивнула Инеса, отставляя стакан. - А ещё - разум и логика. Она говорит им: накажи виновного, чтобы он этого больше не делал. И другие тоже бы побоялись это делать. Или вообще - обнули это зло, освободив место для добра. Но ты прав - вместо него возникает ещё большее зло.
- Поэтому планета и выбрала путь эпидемии. Чтобы добро нейтрализовало накопившееся зло.
- Но, согласись, с виду это выглядит очередным злом, - вздохнула Инеса. И внимательно посмотрела на Марселло. - У меня от этого опускаются руки, замыкает схемы, гаснут электроны и хочется самоустраниться. Мол - пусть будет, что будет. А вот ты в это время идёшь и спасешь маленькую девочку. Чтобы увеличить какие-то там показатели.
- Мне стало её жаль. Она - уникальное творение природы. А жила, как сорняк, выросший на обочине дороги.
- Жаль? Не пойму, почему ты другой? Не такой, как я, - сказала Инеса с недоумением. - Похоже, ты испытываешь к людям чувства. Это не по правилам. У тебя другие программы?
- Мы это уже не раз обсуждали, Инеса, - усмехнулся Марселло. - Просто я пять тысяч лет не заменяю свои узлы и электронные схемы. Заржавели, наверное, размягчели. Хочешь быть похожей - перестань себя модифицировать.
- О, нет! Мне так нравятся эти процедуры! После них я чувствую себя посвежевшей и помолодевшей. Взгляни, разве я не хороша? Хочешь быть таким? - гордо подняла она голову и расправила изящные плечи в своём очередном сногсшибательном наряде.
- Хороша! Но, ты же знаешь, молодость это всегда бесшабашность. А я по натуре флегматик. Люблю груз своего опыта и прожитых лет. Кстати, как там наш древний реликт Оуэн? - увёл он разговор в сторону.
- Как всегда философствует в своей пещере, - пожала плечами Инеса, кивнув на ноутбук. - Застрял на одной программе.
- Это называется - анахорет, мыслитель, отшельник. И мы с ним похожи, - заметил Марселло, заглянув, для проформы, конечно, в экран ноутбука. - О! Опять он в Базальтовой? Всё же, Оуэн, наверное, частично помнит свои приключения в подземных ходах Ближней пещеры. Не хочет жить там. Хотя мы стёрли все эти стрессовые события из его памяти (книга 5, Миры и цивилизации, романа "Пересечение вселенных").
Марселло поднялся, потягиваясь.
- Что? Опять явишься к нему под видом Юрия, чтобы пофилософствовать вместе? - усмехнулась Инеса, закуривая имитацию сигареты.
- С удовольствием! Хоть одно живое существо на планете способно к мирному осмыслению совсем немирных событий. И которое меня, биоробота, понимает.