Глава 39.
Звёзды чёрного неба.
2015, апрель, 12. Стратосфера.
Невзирая на заботы, я изредка возвращался к самоподготовке, но, конечно же, отстал. Командир выделил нам с Сарой лишний час в день на изучение машины. А теорию дочка помогала мне освоить по вечерам. Для неё тоже польза: повторение – мать учения. За неделю я догнал группу, хотя это и стоило мне бессонных ночей. Вспомнились юные курсантские годы. Гоняли нас и на строевые занятия, и в наряды, и картошку чистить, и на дурацкие комсомольские собрания. Но преподавателей это не волновало. Пришёл учиться – изволь. Так приучали организовывать своё время, закаляли нагрузками, воспитывали самодисциплину и навеки сбивали точность биологических часов. Это вредно для здоровья, но тогда иди не в моряки, а в прорабы. У нас тут так: есть возможность – отсыпайся. Надо – значит беги в ночь-полночь и принимай мгновенные решения, а не хлопай заспанными глазами.
Шесть красавцев "Стрела" прошли сдаточные испытания. Ошалевшие инженеры зарекались больше иметь дело с Монахом и Лютым. Они будут вздрагивать по ночам, вспоминая эти страшные позывные. Но уже новые идеи зрели в виртуальном творческом пространстве, а принятые на вооружение машины гарантированно выполнят поставленные задачи. Началась лётная подготовка. С самого начала – тренировки "слепого" полёта. Отец Фёдор задёрнул шторки на остеклении кабины:
- С Богом, сын мой. На взлёт!
Опыт ночных вылетов даёт себя знать, да и на "Соколе" у меня приличный налёт. Отрываю машину от земли. Помню, что в моих руках – дикая, неимоверная мощность. Всё равно пятнадцать тонн слишком резко подпрыгивают вверх.
- Нежнее, курсант. Здесь масштабы другие, учись чувствовать силу. Плавненько добавляй. Движемся вперёд, скорость сорок, сто метров по прибору, высота двадцать. Стоп. Стоп – это значит остановиться, а не взбрыкнуть. Ещё раз. Хорошо. Сто метров назад, подъём триста метров.
Так я буду учить первым шагам моего Диму. Спокойно, без нажима, с уверенностью, что у нас всё получится. Мне всегда нравилось выполнять учебные полёты с Фёдором Ивановичем. Без нервотрёпки, отрабатывая каждое движение до тех пор, пока не станет идеально. А уж в бою его грозная краткая команда будет выполнена однозначно и вовремя! Мне предстоит учиться полётам в группе. Там взаимное понимание, точность исполнения, уверенность в товарище и машине играют ключевую роль. Нас двенадцать человек. Мы с Сарой по-честному прошли жесточайший отбор, никаких скидок! Ей исполнилось шестнадцать, и вопрос допуска к полётам решался на самом высоком уровне. Был момент, когда всё повисло в воздухе, и оба мы дрожали от волнения. Спасли ветераны. Они раскопали в чьём-то компьютере большую статью о том, что женщины легче переносят перегрузки и более адекватно реагируют на изменение условий полёта. Множество медицинских терминов и диаграмм убедили даже доктора Стоуна, учинившего бедной девушке такие тесты, что я бы точно не прошёл. Тем большей была наша радость, и я прыгал с ней на пару и махал руками, как мальчишка. Когда дочка ушла в первый самостоятельный полёт, я не мог оторвать взгляд от серебряной птицы, беззвучно парящей в синеве. Рядом стояла Ева и вытирала слёзы. Подошёл Майкл Дорн:
- Миссис Ева, Чиф, поздравляю вас с рождением нового пилота. Спасибо вам за девочку. Она – гордость нашей эскадрильи. Вы и Сара назначены командирами экипажей.
- Тебе спасибо, дорогой. Ведь это ты дал мне путёвку в небо.
Перед глазами проносятся развалины на Сардинии, потрёпанное платьице, взгляд карих глаз. Ночной полёт, трассеры и стук пробоин, первый стингер, тревожный крик товарища. Ирвин тоже в нашей команде. Все вместе бежим к месту приземления. Нас качают. Мою семью.
Через месяц мы цепочкой заходили в атаку на движущуюся групповую цель в горах. Впереди – Монах. За ним – Лютый, Майкл, Ирвин, Сара и я. Вторым пилотом у меня – Хуан. У Сары – Дауд, сын Саида. Второй его сын, Ахмед, ассистирует Ирвину. Старый пастух не может поверить, что его сыновья могут летать по небу. У Майкла в напарниках – Андрей Иванов. Да, парень выучился и прошёл все тесты, повергнув Петруху в шок и чёрную зависть. Как сложились людские судьбы! Вчерашние пастухи и контуженный мокрый матросик сидят в кабинах самых совершенных и грозных аппаратов. Сын "Однорукого бандита" с Прибежища, Сэм, занял правое кресло самолёта Лютого. Монах летит в компании верного Джона Смита. Скажи кому-нибудь из нас об этом три года назад – мы бы просто посмеялись. А сегодня наши пушки разносят движущиеся мишени в том порядке, какой задал командир.
- Я Монах, головная поражена.
- Я Лютый, две замыкающих подбиты.
- Я Дорн, центр поражён.
- Я четвёртый, авангард поразил.
- Я пятый, замыкающие добиты.
- Я Чиф, колонна уничтожена.
- Я Монах, строй пеленг, курс двести десять, высота четыре, скорость девятьсот.
- Я пятый, неисправность второго двигателя. Выключаю пятый. Разрешите полёт вне строя?
- Я Монах, разрешаю. Остальным сомкнуть строй.
У меня темнеет в глазах. На каждом аппарате шесть двигателей, по три с каждого борта. Второй и пятый обеспечивают основную вертикальную тягу при взлёте, посадке и зависании, а также используются для достижения предельных скоростей. Остальные позволяют продолжать полёт и даже бой, но на малых скоростях. Посадка возможна только по-самолётному, её скорость около трёхсот километров в час. За всё время не было ни единого сбоя плазменных двигателей, и мы даже не отрабатывали такую посадку – слишком высок риск приземления на огромной скорости. Группа отстаёт от самолёта девочки, Монах и Лютый зависают чуть ли не на её крыльях.
- Сара, я Монах. Идём на базу. Я вызвал флот, "Америка" выходит из фиорда. Подходим с моря, высота две тысячи, скорость пятьсот. По моей команде свеча вверх, выключить двигатели. При зависании – катапульта.
- Монах, жалко аппарат.
- Сара, девочка, ты для нас дороже. Пять минут до цели. Это приказ.
- А на чём я буду летать?
- А что я доложу твоей маме? Чиф, скажи ей.
- Сара, железо не стоит риска. Мы не для него живём, оно для нас. Выполняй приказ. Прошу тебя.
- Я сяду. Я на тренажёре выполняла.
- Я Монах. Реально это даже мы не пробовали.
- Я Лютый. Сара, это не игра. Прыгай. У тебя в кабине человек. Ты рискуешь и его жизнью.
- Я Сара. Дауд решил остаться.
- Я Монах. Сара, свечку!
- Я Сара. Ковчег, прошу посадку.
- Я Ковчег, зона и полоса свободна.
- Я Монах. Сара, прошу тебя!
- Я Сара. Иду на посадку. Это наше решение. Конец связи.
Вертикальной подковой наши самолёты окружают её машину. Моя девочка. Последний росточек норвежской семьи, который мы с Евой лелеяли в надежде, что он пустит веточки, свежие побеги – и сейчас я могу увидеть его ужасный конец. Гусеницы под комбинезоном. Что я скажу Еве? Ведь это я влюбил её в небо, я во всём виноват! Ник меня пристрелит. И правильно сделает.
Глиссада. Она длится мгновения. Касание, дым резины. Машина рикошетит от бетона, но вот снова касание, хлопок тормозного парашюта. Виляя на полосе, "Стрела" замедляет движение. Гаснет парашют. Остановилась!
- Монах, я Сара. Произвела посадку. Готова получить взыскание.
- Чиф, выпори её дома. Благословенна будь, Сара. У тебя теперь личный позывной. Орлы, запомните этот день!
- Принято!
- На посадку. Первый – Чиф.
- Принято.
Приземляюсь возле её машины. Не могу подняться из кресла – ноги ватные.
- Чиф, что с вами?
- Ты любишь своего сына, Хуан?
- Зачем спрашиваете?
- Не пускай его в небо.
- Он сам решит, Чиф. Как ваша дочка. Вы сейчас можете запретить ей летать, вас послушают. Станет она счастливой?
- Видно, ты прав, амиго.
- Давайте, я вам помогу.
Ликующая толпа расступается. Полковник строго смотрит ей в глаза, подняв ладонью детский подбородок. Малышка стоит по стойке "смирно".
- Вольно, курсант. На первый раз - выговор. Следующее невыполнение приказа – отстраню от полётов. Какой папа, такая и дочка. Храни вас Господь.