Лал Чандр, пригнувшись, выскочил в низкую дверь. Федор вырвался из цепких рук нападающих, кинулся за ним. Брахман заметался, длинная одежда мешала ему.
С минуту, как в детской игре, они кружили вокруг грозной богини, меняя направление.
Замелькали факелы. С полдюжины индусов снова накинулись на Федора. Но он опять вырвался и, прыгнув, поймал Лал Чандра за рукав. С наслаждением с маху ударил его по скуле. Брахман, кувыркнувшись, свалился в бассейн.
Последнее ощущение — туго перехваченное горло. Федор захрипел…
Очнулся он у себя в комнате. Голова гудела от боли, ныли суставы рук. Пошатываясь, Федор подошел к двери, рванул…
Дверь была заперта снаружи.
Надежды на освобождение не было.
Дважды в день ему приносили скудную пищу. Люди Лал Чандра сторожили его крепко.
Как-то вечером Федор, сидя на полу перед низеньким столиком, при свете масляного светильника разбирал свои заметки. Начал он их писать давно, еще по пути в Индию. Да что толку от этих заметок, если… Федор тоскливо оглядел полутемную сводчатую комнату. Не вырваться отсюда.
Он закрыл глаза, уронил голову в ладони…
Заснуть бы здесь, а проснуться в тесной каюте, услышать скрип переборок, рокотание роульсов под канатами, топот босых ног по палубе, боцманские крики: «Всех наверх, фордевинд ворочать!..» Увидеть в оконце зеленое бескрайнее море и белых чаек…
Вдруг в комнату упал камешек. Федор вздрогнул, вскочил на ноги. Откуда-то сверху донесся неясный шорох. Федор поднял глаза и увидел в полутьме смуглую обнаженную руку, просунувшуюся в вентиляционное отверстие.
«Началось, — подумал он тревожно. — Змей ядовитых через дыру набросают или ядовитого зелья насыплют…»
— Оэй, Федор! — раздался тихий оклик.
У Федора отлегло от сердца: он узнал голос Рам Даса. Как же он пробрался узким лазом? Кирпичи расковырял, должно быть…
Федор залез на столик и, дотянувшись, пожал мускулистую руку, торчащую из отверстия.
— Подай голос, — сказал невидимый за стеной Рам Дас.
— Да я это, кому здесь еще быть! Слушай, Рам Дас… — И Федор быстро стал рассказывать о случае в башне.
— Как ты сказал? — перебил его Рам Дас. — Брахман бесплотен? Проходит сквозь стены?..
— Да.
— Ты видел это своими глазами?
— Видел…
— Неужели их боги так сильны? — В голосе Рам Даса Федору послышался страх.
«Все погибло, — подумал Федор в отчаянии. — Одна была надежда — на сикхов. А теперь увидят они на празднике такое чудо — разве устоят?..»
— Слушай, Рам Дас! Это еще не все…
И Федор торопливо досказал о том, как старик сделал бесплотным клинок его ножа.
— Ты говоришь, этим ножом можно поразить Бестелесного? — донесся глухой голос Рам Даса.
— Да! Да! Он у старика за окном. Достань его, Рам Дас!
— К нему трудно пробраться, его крепко караулят… Слушай! Я сделаю все, чтобы тебе помочь. Но ты… Будь готов ко всему. Прощай, мне пора!
Глава двенадцатая
Паломники стекаются к храму Кали. — Празднество началось. — Колесница Джаггернаута. — Молнии в храме. — Махатма Ананга. — «Пусть чужеземец умрет!» — Конец Бестелесного
Гой, Малюта, Малюта Скуратович,
Не за свой ты кус принимаешься,
Ты этим кусом подавишься!
По дорогам шли и ехали люди. С юга, из Гуджрата и Раджпутаны, с севера, от подножия горных хребтов, с востока, из Лахора и Дели, стекались они к безымянному притоку Инда, где совершалось чудо.
В этом краю, где живут вероотступники сикхи, отрицающие богов, боги решили напомнить людям о себе. И богиня любви и смерти, грозная Кали, проявила в заброшенном с давних лет храме невиданную силу…
Так говорили паломникам приветливые люди на перекрестках дорог и в попутных деревнях.
Они раздавали пищу и указывали дорогу. Молитвенно закатив глаза, рассказывали, как некий пандит постиг высшие учения. Отказавшись от тела, он сохранил видимость и поэтому получил имя Махатма Ананга — «великая душа без плоти».
Нашептывали у дорожных костров, как Махатма Ананга, собрав верных учеников, через близкую людям Кали просил богов ниспослать согласие на землю, раздираемую смутами.
И боги дали знамение. Когда в храм Кали внесли тело одного из учеников Махатма Ананга, ушедшего из жизни ради высшего знания, — богиня не приняла его смерти.