Теплый сентябрьский день угасал. В небольшом белоснежном доме, стоявшем средь сада на окраине одного североитальянского города, зажигали свечи. Их колеблющийся свет отражался в темно-красных панелях, что опоясывали стены кабинета. Возле изящного стола, опершись на него, стоял худощавый старик в черном. Он рассматривал пергаментный лист, близко поднеся к глазам. Другой человек, несколько помоложе и дороднее, ожидал, стоя в сторонке.
Старик положил пергамент на стол и сказал:
— Мои друзья не ошиблись, рекомендовав мне вас и вашу ученость. Я доволен вашей работой, синьор.
Ученый с достоинством поклонился. Старик достал из ящика стола кошелек:
— Вы оказали большую услугу ордену.
— Ad majorem Dei gloriam, — проговорил ученый, принимая кошелек. — Желаю графу спокойной ночи.
Старик отпустил его. Затем кликнул слугу, велел запереть все засовы в доме и затопить камин: на старости лет граф де Местр стал сильно зябнуть.
Он сел за стол и еще раз просмотрел пергамент. Он был доволен: старой загадке, вывезенной из холодной России, дано превосходное толкование. Настанет великий день — и слава ордена Иисуса воссияет, как никогда прежде. Он, граф Жозеф де Местр, не зря потрудился на долгом своем веку…
Где-то неподалеку прозвучал и оборвался цокот копыт по каменистой дороге.
Граф открыл резной ларец, извлек оттуда рукопись, свернутую и перевязанную лентой, и нож с костяной рукояткой. Затем из ларца же вынул один за другим три железных ящичка. Полюбовался их сверкающими гранями. Опытный туринский мастер сработал их до его заказу, и на каждом резец оставил четкие буквы — начальные буквы великого девиза:
А М D G
А ниже — графская корона и его, Жозефа де Местра, инициалы:
JdM.
Он положил свернутую рукопись в один из ящичков и пробормотал при этом:
— Источник.
Затем осторожно взял нож за рукоятку и отправил его во второй ящичек:
— Доказательство… А это, — он аккуратно сложил пергамент, оставленный синьором ученым, — это будет ключ тайны…
Внезапно он оглянулся на темное окно: показалось, будто хрустнул песок под чьей-то ногой… Нет, все тихо.
Граф положил «ключ тайны» в третий ящичек. Осталось только закрыть крышки и велеть зачеканить. Но он медлил. Придвинул к себе чистый лист бумаги и начал писать послание одному из друзей. Он любил писать длинные письма и достиг в этом многотрудном жанре изрядного искусства.
Перо на разбеге строки брызнуло чернилами. Граф поморщился. И верно, куда удобнее писать этими новомодными грифелями, заделанными в дерево.
Снова шорох за окном. Привратник бродит там, что ли?…
Граф подошел к окну, распахнул его — и отпрянул с коротким криком. Из тени старого граба на него смотрел человек в плаще и широкополой шляпе. В следующий миг незнакомец перемахнул через подоконник. Он был смугл и молод, темные глаза его смотрели яростно…
— В вашем доме, граф, бдительная стража, — сказал он по-французски. — Мне не оставалось ничего иного, как прыгнуть через забор. Успокойтесь, я не разбойник.
— Кто вы такой, сударь? — спросил де Местр, несколько оправившись от испуга. — Что вам нужно в моем доме?
— Я Матвеев. И этим сказано то, что мне нужно.
Желтое лицо де Местра перекосилось. Вдруг с неожиданной для его старого тела прытью он метнулся к столу, к ящику с пистолетами.
— Ни с места, граф!
Из-под плаща незваного гостя на де Местра уставился черный зрачок пистолета. Граф отступил на шаг.
Поняв, что дело проиграно, старый иезуит заговорил ласковым тоном:
— Сын мой, не пристало вам грозить оружием старику. Очевидно, вас ввели в заблуждение…
— Молчите! — прервал его Матвеев. — Не затем изъездил я Францию и Италию, разыскивая вас, чтобы слушать ваши жалкие увертки. Нож и рукопись на стол! Я считаю до трех…
— Нет нужды, — тусклым голосом отозвался граф. — Они на столе…
Арсений шагнул к столу. Радостно сверкнули его глаза при виде ножа.
— Рукопись в том ящичке, — сказал де Местр. — Третий не трогайте. Это мое.
— Я не езуит, мне чужого не надобно, — отрезал Арсений по-русски. — Аза коробки железные получите.
Он кинул на стол золотую монету. Затем захлопнул крышки и сунул ящички с ножом и рукописью в карманы.