— Вы ошиблись. Мы действительно переехали с Красноармейской, но никаких ящичков не выбрасывали.
— Очень жаль, — сказал Юра, помолчав. — Извините за беспокойство.
Они сбежали по лестнице и вышли на улицу. Юра схватил Николая за руку.
— Колька, мы не ошиблись! Ей знаком наш ящик, только она не знала, что в нем рукопись. Она думала, что он цельный, потому и выкинула. А теперь жалеет…
Газовые трубки вывески «Гастронома» лили на Юрино лицо зеленоватый свет.
— Если б она ничего не знала, она бы сразу сказала: мол, не морочьте мне голову. А она тянула, выспрашивала. Иезуитка! — воскликнул Юра почти восхищенно.
— Полегче, — проворчал Николай.
— Чего полегче? Она же замужем.
— Она замужем, — повторил Николай, как бы с недоумением вникая в смысл этих слов.
— Ты был дьявольски красноречив, — заметил Юра. — Ты оглушил ее цифрами.
Николай не ответил. Он думал о Маргарите Павловне. Почему все время чудится в ее лице что-то знакомое, очень знакомое?…
Юра потряс его за плечо:
— Очнись, несчастный! Слышишь? Тут что-то есть, говорю тебе. В квартире — лаборатория. Специальность непонятная. Я не я буду, если не докопаюсь до разгадки! И ты не ты будешь. Верно? Николай вяло кивнул.
— Давай дадим аннибалову клятву, — не унимался Юра. — За отсутствием меча поклянемся на моем «Дюрандале».
Он вытащил из кармана любимую отвертку, положил ее на широкую ладонь, коснулся рукоятки двумя пальцами другой руки и, вскинув голову и молитвенно закрыв глаза, произнес:
— О «Дюрандаль»! На тебе даю страшную клятву под окнами женщины, прыгающей с теплохода. Клянусь узнать тайну трех ящичков и все такое прочее. Отныне и присно и во веки веков!
Он сунул отвертку Николаю, и тот молча дотронулся до нее.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ,
в которой Николаю приходится убеждать Юру в несостоятельности учения «раджа-йога», чтобы задать ему вопрос о поверхности Мёбиуса
Воду проводят тремя способами: посредством выложенных камнем каналов, или по свинцовым трубам, или же по трубам из обожженной глины.
В зале 174-й школы было шумно: учебный год только что начался, и школьники не успели еще войти в норму после каникул.
Николай рассеянно огляделся. До него донеслись в шуме голосов некоторые высказывания. Девушка-старшеклассница в первом ряду, вся в мелких кудряшках, сказала соседке:
— Какой длинный! Наверное, здорово играет в баскетбол.
— Он разве профессор? — спросила соседка. — Говорили, профессор будет.
— Я его видел на гонках, он яхтсмен, — раздался авторитетный юношеский басок.
Заведующий учебной частью постучал карандашом о стол.
— Ребята, — сказал завуч, — сейчас инженер Потапкин сделает нам доклад о трубах и трубопроводах. Кстати, товарищ Потапкин учился в нашей школе. Прошу вас, Николай Сергеевич.
Николай чувствовал себя стесненно под обстрелом живых, ожидающих глаз. Девушка с кудряшками не очень тихо прошептала:
— Трубы? Скучища будет! — и сделала гримаску. Николай строго посмотрел на нее. И начал неожиданно громким голосом:
— Среди планет солнечной системы наилучшие условия для жизни сосредоточены, по-видимому, на Земле: у нас много воды, а вода — это жизнь. Атмосферная оболочка Земли густо насыщена водяными парами. Лишь небольшая часть планеты не покрыта морями и океанами, зато она изборождена многочисленными реками. Наши первобытные предки, обитавшие в пещерах, не пользовались душами, не варили компотов, не мыли мяса и овощей. Они не занимались фотографией и не отдавали в стирку звериных шкур…
Аудитория дружно фыркнула, а завуч с беспокойством взглянул на докладчика.
«На Юркину манеру сбиваюсь, — подумал Николай. — Вот уж верно: с кем поведешься…»
— Вода была им нужна только для питья, — продолжал он, — а для этого человеку требуется не больше литра в сутки. Но без этого ничтожного количества жизнь быстро угасает. Вот почему люди селились только у источников пресной воды. Вся история материальной культуры человечества — это в то же время история роста потребления воды. Только с созданием водопроводной техники человек смог оторваться от рек и озер. Я мог бы немало рассказать о том, как люди научились находить воду под землей и строить колодцы, но, пожалуй, это займет много времени…
Скрипнула дверь. Кто-то тихонько вошел и направился в глубь зала. Николай взглянул — и выронил указку. По проходу шла Маргарита Павловна. На ней было светлое платье, открывавшее до плеч загорелые тонкие руки. Кто-то в третьем ряду подвинулся, она села, посмотрела на Николая. Брови ее взлетели вверх…