Опустившись на крышу дома, она развязала порядком изодранное покрывало и закрыла голову и лицо. Кинжал, который она не выпускала из рук с тех пор, как покинула пещеру в Лесах Убийц, вложила в ножны. Модеста понимала, что вид у неё жалкий и неряшливый, но, приводить себя в порядок, не было времени. Ей ещё предстояло достичь Феамуца, а путь туда тоже не будет устлан розами.
Она добралась до своей цели, и это принесло ей чувство удовлетворения и радости. Теперь дело осталось за малым – сообщить патрульным, где искать беглецов. И тут у неё случился приступ растерянности – она вдруг сообразила, что не знает, как преподнести эту информацию тем, кто находится в доме и не ожидает ничего подобного. Написать записку и подкинуть в дом? Но у неё ничего для этого нет, да и кто поверит вот так появившейся вдруг анонимке? А свой автограф она точно ставить не собиралась. И объяснить на бумаге, где точно искать сбежавших рабов, тоже сложно. Вдруг не найдут? Тут её взгляд упал на катера, и на миг промелькнула мысль просто угнать один из них и самой перевезти людей в Феамуц. Но нет, этот вариант выглядел более чем сомнительным, тогда она точно не сможет после скрыться от патрульных. Ведь они быстро обнаружат, что кто-то воспользовался несанкционированно их транспортом, и пустятся в погоню. На ум пришли ещё несколько неординарных идей, но и они были отвергнуты. Подумав так и этак, Модеста решила, что никакой другой способ, кроме как зайти в дом и сообщить обо всём лично, не подходит.
Решив, что идти через крышу будет совсем уже верхом наглости и бестактности, Модеста спустилась на землю. Хищники, бродившие у дома, тут же с рычанием кинулись к ней. Инстинктивно вытащив кинжал, она снова поднялась в воздух, откуда заставила зверей впасть в состояние, похожее на сон.
Обессилевшие звери замолчали. Модеста прошла мимо них и остановилась у двери. Вокруг всё стихло, а над горами кружили два горных дракона.
Закрытая дверь оказалась самым незначительным препятствием, которое встало в эту ночь на пути капитана «Миража». Стучать не имело смысла, вряд ли её услышат из-за столь толстой двери. Отбросив щепетильность и условности, она бесшумно, как призрак, шагнула сквозь дверь и оказалась в просторной прихожей, слабо освещённой двумя светильниками. Далее справа виднелся небольшой тёмный коридор, в конце которого была дверь, из-за которой сейчас доносились приглушённые голоса людей. Эти звуки так успокаивали, как никогда раньше. Модесте казалось, что она уже давно не слышала ничего, кроме звериного воя и рычания. Она бросила взгляд в висевшее тут зеркало и поняла, что выглядит даже хуже, чем могла предположить. Хорошо хоть лицо закрыто, не придётся краснеть от стыда на глазах у всех из-за своего внешнего вида.
Медленно, словно во сне, девушка двинулась к двери, как будто боясь, что это только сон и он сейчас кончится. Там, за дверью находились те, кто мог помочь. Помощь была так близко, что даже не верилось…
В большой ярко освещённой комнате сидели за длинным столом восемь патрульных. Они подготавливали необходимые документы, составляли доклады о проделанной работе и арестованных рабовладельцах, которых должны отправить на Землю для проведения над ними суда. На столе, кроме документов и пластин с голографическими сведениями, лежала простая бумажная географическая карта Феамуца и его окрестностей.
Патрульные после захода солнца постоянно слышали рёв животных, хоть и приглушённый стенами, и оставались всегда начеку, чтобы в случае проникновения хищников в дом дать им отпор. Несмотря на позднее время, все работали, чтобы после не пришлось возвращаться на Кему за какими-либо сведениями, а потому Модеста, войдя в дом, и услышала их голоса.
– Какая жуткая планета! Я рад, что завтра мы её покидаем, – сказал один из патрульных.
– Ужаснее всего то, что здесь существует рабство, и мы не имеем права его отменить, – проворчал Мэк. – К зверям я и то уже начинаю привыкать.
– Нам удалось всё-таки навести кое-какой порядок в Феамуце. Теперь невольники не будут жить в таких ужасных условиях, как прежде, – отметил другой патрульный.