– Ты не должна отчаиваться, Олдама, – Глориоза обняла подругу за плечи, желая её подбодрить. – Эти люди не имеют такой надежды, как мы. У нас есть весомая причина не падать духом, но о ней мы не можем сказать другим.
– Ждать... но сколько ещё? Нет ничего хуже бездействия.
– Хуже только безысходность. Но мы не в безвыходной ситуации. Да и рассвет уже почти наступил, днём всё кажется не таким мрачным.
– Рассвет, – Олдама вновь обратила взгляд сквозь щели между камней, стараясь увидеть небо, и вдруг воскликнула: – Смотрите! Это же катера!
Услышав её возглас, те, кто не спал, бросились к выходу, пытаясь рассмотреть то, что могло их спасти. Разбуженные голосами и начавшимся движением, люди вскакивали со своих мест, пытаясь узнать причину переполоха. То, что в небе появились катера, быстро вселило надежду в сердца отчаявшихся людей. В тот же миг послышался шум приближающихся объектов. Четыре катера постепенно снижались и зависли над равниной почти рядом с пещерой. Выстрелами разогнав хищников, патрульные совершили посадку. Звери, напуганные вначале, теперь вновь начали показываться из леса. Видимо, они не теряли надежды поживиться. Стражи порядка организованно занялись охраной периметра возле пещеры и катеров.
Увидев, что к ним пришла помощь, невольные узники принялись отодвигать камни и освобождать себе выход наружу. Как только были убраны первые камни, мужчины сделали несколько выстрелов, пытаясь привлечь внимание патрульных. Они не могли допустить, чтобы катера вновь улетели, оставив тут людей. Если это было простым совпадением, то следовало не упустить шанс на спасение. Олдама и Глориоза, тоже активно помогавшие разбирать камни, теперь понимали, что Модеста смогла добраться хотя бы до Водопада Богов. Значит, она выжила, и причин для волнения больше нет.
– Видишь, она сделала это! Ей удалось пройти через Леса Убийц, – радостно прошептала Глориоза. – Модеста сдержала слово, и помощь пришла, а значит она уже тоже в безопасности.
– Теперь главное, чтобы патрульные не обратили внимания на меня и тебя, – предупредила Олдама, надвинув покрывало пониже на лицо. – Надеюсь, Модеста не наговорила им лишнего.
Но её осторожность оказалась излишней. Все рабыни имели одинаковые одежды, и многие носили покрывала. Глориоза и Олдама ничем не выделялись среди них, а потому патрульные уделили им внимания не больше, чем остальным. Подруги между тем узнали Антуана и Мэка, и сделали всё возможное, чтобы не попасть в их катер, когда спасённых людей стали размещать для перевозки в Феамуц. В городе к ним незаметно присоединилась Модеста, в подобающей одежде, добытой Лейлой. Бывших рабов Фекирена никто не пересчитывал, и потому ей удалось смешаться с ними.
В городе не сразу стало известно о найденных беглецах, привезённых из Лесов Убийц патрульными. Тех, кто нуждался в медицинской помощи, отправили в больницу, других разместили в нескольких пустовавших домах, обеспечив всем необходимым. Спасённым людям дали свободу, и теперь многие из них торопились покинуть эту планету как можно быстрее, наводя справки, когда и какие корабли улетают с Кемы. Неравнодушные горожане обеспечили бывших невольников деньгами и вещами.
Лейла выразила желание позаботиться о людях, кому пока не куда было податься. Заодно взяла под опеку и детей, не имевших здесь родителей. Левмер посмотрел на это как на очередную причуду герцогини. Её бывших рабынь он по-прежнему не жаловал, и ожидал от них одни неприятности. Лейла же наоборот, заполучив назад своих подруг, окончательно успокоилась. В доме, расположенном по соседству от дворца графов Розалис, временно поселился экипаж «Миража» и дети, которых взяла на попечение герцогиня Амертсон. Это утро в Феамуце выдалось необычайно беспокойным, весь город говорил о нашедшихся людях.
Оставив Левмера готовиться к отъезду с Кемы, Лейла теперь имела возможность сбежать к подругам. Она застала их в доме, временно предоставленном им, где сейчас экипаж «Миража» занимался тем, что приводил в порядок два десятка детей. Кое-кто из них мог сказать, где они жили до того, как попали в рабство, другие ничего не помнили о своих семьях. Герцогиня застала Модесту на кухне, готовящей завтрак для подопечных, а Глориоза и Олдама тем временем пытались навести дисциплину среди детей. Те, в свою очередь, отмытые и переодетые в новую чистую одежду, чувствовали себя очень счастливыми и при этом не прочь были пошалить. Радость от полученной свободы дети ощущали не меньше взрослых, хоть ещё до конца и не понимали, насколько изменится их жизнь.