Попросив детей вернуться за стол и завершить обед, Олдама отошла с Фридой в сторону.
– Ты справишься с ними? Я могу оставить детей на твоё попечение? – спросила изобретательница, наблюдая за шумными и подчас не сильно воспитанными детьми.
– Да, госпожа, конечно, – ответила служанка.
– Если у тебя есть какие-то сомнения, то говори. У меня мало времени, я уезжаю сегодня, а когда вернусь, неизвестно.
– Мне всё ясно. Не беспокойтесь за детей, я знаю, как с ними обходиться. Они не избалованы вниманием и отзывчивы на доброе отношение. Уверена, малыши не станут капризничать и хулиганить. Рабство не развило в них дурных наклонностей, да и не думаю, что все они были рождены рабами. Среди старших точно есть те, кто помнят дом и семью, и даже имеют хорошие манеры.
– Да, вот только отыскать их семьи оказалось невозможным пока. Только четверым мы смогли найти родных, пока летели сюда с Кемы. Герцогиня Амертсон уже должна передать этих детей родителям, – сказала Олдама, глядя на воспитанников, и с сочувствием негромко добавила: – Сколько из них смогут вернуться в родной дом? Многие не помнят родителей, кто-то из старших просто отмалчиваются, будто не хотят говорить о своих семьях. Может, они имеют причины скрывать правду о родных? Или просто очень хорошо усвоили ужасы рабства, чтобы доверять малознакомым людям?
Фрида молча кивнула, соглашаясь с хозяйкой. Она тоже попала в рабство в подростковом возрасте, но только у неё к тому времени не осталось никого из родных. И возвращаться было некуда.
– Будем надеяться, что дети всё же пересилят своё недоверие и откроются нам, – выразила надежду женщина. – В конце концов, они все мечтают жить в семье, а если ещё и точно знают, где её найти, то тем более не будут долго скрытничать.
– Да, а вот с малышами сложнее. Они практически неуправляемы, а подавлять их я не хочу,– поделилась своими опасениями Олдама.
– Думаю, дети будут брать пример со своих старших товарищей, и станут со временем воспитанными людьми, – выразила надежду Фрида. – Во всяком случае, ручаюсь, что они будут вести себя хорошо и бед тут не натворят.
Олдама отдала слугам ещё кое-какие распоряжения и после отправилась в парк, рассчитывая найти там своих друзей неррийцев. Она хотела перед отъездом увидеться с ними и предупредить насчёт того, что в Лариндэ теперь появились новые жители. Ей казалось странным, что неррийцы сами до сих пор не разыскали её. Обычно любопытные и добрые, как дети, они не упускали возможности наведаться в Лариндэ, но теперь не появился никто из них.
Через четверть часа Олдама нашла Юмели и Эн-Линавура. Вернее, они сами прилетели к ней. Вид у братьев был удручённый. Заметив в руках Эн-Линавура круглый контейнер, который сама когда-то выдала ему, она понимающе кивнула.
– Я уже думала, что вы перекочевали куда-то, – сказала она. – С тех пор как приехала, я ни одного неррийца не видела. Но теперь понимаю, что у вас траур.
Эн-Линавур молча протянул ей контейнер.
– Да, мы потеряли одного из своего племени, но это не столь сильно огорчает нас, – неожиданно заявил Юмели. – Мы не чувствуем скорбь так остро, как вы, принимая факт смерти, как неизбежную данность. Сейчас произошли другие тревожные события.
– У нас есть причины быть осторожными и не отлучаться далеко от своей общины, – сказал Эн-Линавур, более серьёзный, чем обычно.
– Что произошло? И где Антира? – изобретательница почувствовала, что неррийцы встревожены не по пустякам, раз даже смерть одноплеменника не так сильно удручает их.