– Ну, вот всё и кончилось, – нарушила молчание Олдама, осознав, что теперь уже точно просто так отсюда не выбраться.
В её спокойном голосе слышалась покорность судьбе. Она приняла это поражение без возмущения, как должное.
– Не думала, что мы так быстро попадёмся, – сказала Глориоза, глядя на железные двери.
– Наверное, мы сглупили, не вняв советам и предостережениям Дианы, - с опозданием признала Модеста. – Хорошо, что хоть её с нами тут нет.
– Мы поплатились за свою самонадеянность, – согласилась Глориоза, даже не пытаясь скрыть досаду. – Интересно, что будет дальше?
– Но мы же хотели, как лучше! – возразила Олдама.
– Да, не далеко же мы ушли и так легко угодили в ловушку, – покачала головой Глориоза, осматривая помещение и пытаясь найти в нём хоть что-то, что способно вывести их отсюда. – Что будем делать, капитан?
Модеста улыбнулась, услышав подобное обращение. Глориоза не часто использовала его, но если хотела подбодрить Модесту, то называла её именно так. А Модеста действительно упала духом, считая себя виноватой в сложившейся ситуации, и индианка, видимо, это почувствовала.
– Я волнуюсь не о себе, а за вас. Мне без труда удастся выбраться отсюда. Но как быть с вами? Протащить вас сквозь эти железные двери я не в силах, – вздохнула Модеста.
– Мы не послушались Диану, и пожалели об этом очень уж быстро, – покачала головой Олдама.
Мягкий свет рассеивал мрак, и серебристые платья девушек приобрели розоватый оттенок. Вокруг по-прежнему было тихо, и ничего не происходило.
– Интересно, что с нами хотят сделать? – задала вопрос индианка.
Глориоза выглядела спокойной, но в душе у неё похолодело. Она презирала себя за этот страх, но ничего поделать не могла. Они тут оказались заперты, как в склепе. Может, их хотят заживо похоронить? Ощущать свою беспомощность было тяжело.
– Диана говорила, что-то о заходе солнца, до этого времени нам следовало избегать неверных решений и не попадать в ловушки. Но спасло бы нас решение остаться с ней там? – задала вопрос Модеста.
Она прошла сквозь одну загородку, после вернулась и прошла сквозь другую, но не нашла способа открыть хотя бы одну из них. Оба хода оказались надёжно перекрыты, и узнать, как и где они открывались, Модесте не удалось. Она не захотела уходить в своих поисках далеко и предпочла не оставлять подруг одних.
– Мы в западне. И нас загнали сюда, как диких зверей, которые слишком опасны, чтобы подходить к ним близко, – сделала вывод капитан. – Вокруг нет ни одного человека.
– У нас остались ножи, но, думаю, мы не будем иметь возможности защищаться ими, ведь, наверняка, даже не увидим своего противника, – сказала индианка, медленно бродя вдоль стен.
– Я и Глориоза не сможем сейчас выбраться отсюда, это очевидно. Но ты, Модеста, имеешь все шансы уйти. Прошу тебя, уходи отсюда, пока не поздно! – попросила Олдама.
– Уйти? Бросить вас? – возмутилась Модеста. – Даже не буду думать об этом.
– Но так у тебя будет возможность помочь нам, – согласилась с Олдамой индианка. – Тебе надо уйти.
– Нет, и не просите даже, – решительно ответила Модеста, понимая, что уйди она сейчас, то вряд ли успеет спасти подруг. – Посмотрите на часы – до заката осталось где-то четыре часа. Если я оставлю вас, то возможно, больше не увижу. Не знаю, что задумал Сиолм, но мы переживём это вместе. Убегать я не стану.
– Но, Модеста, стоит попробовать! Какой толк нам будет от того, что ты можешь пострадать вместе с нами? – попыталась вразумить её изобретательница, избегая упоминать о самом худшем варианте развития событий.
– Пострадать или погибнуть? Да какая разница! А если я смогу спасти вас, оставшись именно тут? – покачала головой капитан «Миража». – Чтобы не случилось, мы примем это вместе, даже если исход будет летальным. Я не забыла, как на Эдистере вы пошли в храм Армы, чтобы спасти меня – ту, которая была обречена. У вас практически не оставалось шансов догнать или найти меня, но всё же вы рискнули, вы знали, на что шли. И опоздай я на несколько минут, мы все три уже давно были бы мертвы. Поэтому без вас я отсюда не уйду.