Левмер попытался убрать в сторону эмоции и взглянуть на ситуацию трезво, учитывая только факты, но последних явно не хватало, чтобы подтвердить или, наоборот, полностью опровергнуть его подозрения.
«Я готова многое отдать, чтобы узнать, о чём сейчас думает Левмер», – сказала себе Глориоза, продолжая следовать за секретарём. Она чувствовала, что он взволнован, но проникнуть в его мысли было ей не под силу. Даже быстрая походка выдавала встревоженность Левмера.
«Нет, я прав, и что-то всё-таки происходит, – решил Левмер, сворачивая с тропинки и направляясь к фонтану. – Лейла всегда была не слишком болтлива, но мне полностью доверяла и никогда ничего не утаивала. Конечно, она уже выросла, и имеет право на свои секреты. Вот только почему она не может объяснить простых вещей? Откуда, например, у неё появляются некоторые вещи или цветы? Их кто-то дарит? И где она бывает, когда исчезает на несколько дней? Что делает? И ещё эти эдельвейсы! Эдельвейсы… Зачем они ей? Почему меня настораживает этот простой цветок? Всё из-за того лишь случая?..»
Левмер вздохнул и, обойдя фонтан, направился дальше. Глориоза неотступно следовала за ним, проявляя терпение и осторожность зверя, выслеживающего свою добычу.
«Она и раньше была без ума от цветов, но не интересовалась эдельвейсами. Что же теперь произошло, что она смотрит только на них, забыв обо всех остальных растениях? – думал Эдуард. – Я должен в этом разобраться, я обещал герцогу Амертсону заботиться о его внучке. Не успокоюсь, пока всего не узнаю».
Секретарь вошёл в небольшую оранжерею, дверь которой была открыта. Внутри помещения оказалось гораздо прохладнее, чем снаружи. Здесь было много света и пахло дождём. Глориоза осторожно вошла следом, но Левмер уже скрылся за высокими растениями. Она пошла за ним, ориентируясь на звук его шагов.
– Лейла, я ищу тебя больше часа! – послышался голос Левмера, из чего можно было заключить, что он, наконец, нашёл ту, которую искал. – Почему ты не сказала, куда пойдёшь?
В голосе секретаря слышались беспокойство, забота и мягкий упрёк.
– Я гуляла по парку, а после забрела сюда, снаружи очень жарко, – ответила ему Лейла.
Глориоза подобралась как можно ближе к ним и, раздвинув ветви растения, за которым укрылась, увидела герцогиню, сидевшую на скамеечке. Рядом стоял Левмер, а вокруг росло множество эдельвейсов. Глориоза молча улыбнулась этой причуде Лейлы – её каприз мог повредить только ей самой.
– Левмер, ты похож на курицу, которая вечно бегает за цыплёнком, воображая, будто на него положили глаз все лисы и коты округи, – проворчала Лейла. – Но опасности никакой нет!
– Не верю я этому, – мягко возразил Эдуард, вовсе не обидевшись на слова девушки.
– Ты стал невыносимо подозрителен! – герцогиня встала, держа в руках сорванный цветок эдельвейса. – Раньше ты боялся за меня, потому что я осталась одна. Но посмотри – я уже выросла, и могу сама постоять за себя.
– Я не был столь подозрителен никогда, но теперь считаю, что с тобой что-то происходит и я узнаю это, хочешь ты того или нет.
– А я запрещаю тебе это делать!
– Ты действительно ребёнок, Лейла. Я никогда не причиню тебе зла, но я знаю свои обязанности, и прежде всего они состоят в том, чтобы охранять тебя. Вот уже год, как ты сама не своя…
– Я?!
– Да, ты. После того, как ты заблудилась в горах, а потом так неожиданно вернулась без чьей-либо помощи, тебя словно подменили. Ты часто мысленно уносишься куда-то далеко, тебя что-то тревожит, я вижу это. Вот только не понимаю, почему ты скрываешь от меня причину всего этого? Я готов помочь тебе, но ты молчишь и закрываешься в себе.
– И всего-то? – Лейла хмыкнула и упрямо уставилась на цветок, избегая смотреть в глаза секретарю.
Она почувствовала, что, вероятно, слишком плохо умеет скрывать свои мысли, раз Левмер так легко угадывает её состояние. Она может играть на публику, но обмануть этого человека ей не под силу, пусть даже подчас он и сам бывает достаточно наивен.
– Всего-то? А эта твоя любовь к эдельвейсам? – не унимался Левмер.
Чувствуя, что секретарь затронул опасную тему, Глориоза мысленно пожелала, чтобы он ушёл.
– Я всегда любила цветы, – ответила Лейла, беспечно пожав плечами.