Неррийцы молча кивнули, неохотно соглашаясь с девушкой. Они поняли, что от них требовалось, но отнюдь не были уверены, что смогут совершить нечто подобное, если возникнет критическая ситуация. Эти трое являлись детьми миролюбивого народа, не знавшего войн и вражды. От них в жизни не требовались отвага и категоричность. Они никогда не убивали.
– Я иду, чтобы начать эксперимент, – произнесла Глориоза, и, как во сне, двинулась в сторону лабораторий.
Ей действительно это казалось всё затянувшимся сновидением, но только проснуться она никак не могла.
– Мы с тобой, – отозвался Эн-Линавур. – Я постараюсь не подвести, если тебе всё же понадобиться помощь.
– Помните, вы не сможете вмешаться, пока всё не кончится. И даже не пытайтесь, – напомнила Глориоза. – Увы, я не могу точно сказать, сколько времени займёт весь процесс. Так что просто ждите.
Все четверо добрались до отсека с лабораториями и остановились у комнаты дублирования. Глориоза открыла дверь и вошла в первую комнату, где находились пульт и кресло. Неррийцы, храня молчание, последовали за ней.
Отстегнув от пояса кемский меч и сняв вуаль, она положила их в кресло и повернулась к пульту. Пробежав пальцами по клавишам, девушка активировала нужную программу и, открыв стеклянную дверь, зашла в комнату дублирования, направившись к её середине.
Яркий свет освещал стройную фигурку девушки, одетой в серебристое платье. Чёрные с золотыми искрами волосы закрывали её до самых пят. Стоя на средине комнаты, Глориоза вспомнила прошлое, будто подводила итог своей жизни. Ей захотелось отогнать эти воспоминания, но они неумолимо вставали перед её мысленным взором. Она вспомнила детство, заботливую маму и уроки отца, свою встречу с Модестой и Олдамой в Агентстве, первое задание, раскрытые тайны команды «Ветзо», Эдистер, семью герцога Амертсона, храм Армы, повзрослевшую Лейлу, «Мираж», который впервые поднялся в небо, Лариндэ…
Резкая пронизывающая боль оборвала воспоминания. У Глориозы потемнело в глазах, она перестала ощущать окружающую реальность, будто растворялась в чём-то несуществующем и чувствовала только боль.
«Ну, вот и началось… сейчас или никогда», – подумала Глориоза, пытаясь сохранить сознание.
Несмотря на боль, она всё же стояла на ногах, но казалось, что её тело распадается на атомы. Через мгновение исчезло всё – ощущение реальности, способность мыслить и даже физические чувства. Она уже ничего не ощущала и не осознавала.
Неррийцы через стеклянную дверь наблюдали за тем, что происходит в комнате дублирования. Они видели, как Глориоза покачнулась, вздрогнула, но не упала, а через несколько секунд просто исчезла, а на её месте образовался какой-то сгусток ослепительно-сияющего света. Зеркальные стены отражали его и одновременно будто впитывали.
Прошло несколько минут, которые для неррийцев показались нереально долгими, и посреди комнаты вновь появилась Глориоза. Покачнувшись, она тут же упала и осталась лежать неподвижно.
Зеркала теперь сфокусировали свой свет в одной точке рядом с Глориозой и образовавшийся вновь светящийся сгусток энергии превратился в Модесту. Таким же образом через секунду появилась и Олдама. Зеркала потухли, но после как-то неуверенно замерцали и тут же к трём девушкам прибавились ещё три точно таких же. Это были ещё одна Глориоза, Модеста и Олдама. Все, кроме лежавшей Глориозы, казалось, ещё ничего не понимали и стояли в оцепенении, как статуи.
Секундой позже эксперимент был завершён. Неррийцы видели, как отключился пульт, указывая на то, что работа закончена.
Лежавшая Глориоза пошевелилась. Она быстро пришла в сознание и поняла, что боли уже не ощущает. Всё вроде было нормально, мысли работали чётко, она понимала, где сейчас должна находиться. Девушка открыла глаза и осторожно приподнялась на локте, пытаясь убрать упавшие на лицо пряди волос. Увидев пять неподвижных девушек, стоявших вокруг неё, Глориоза ощутила что-то сродни паники.
Не веря своим глазам, она в ужасе вскочила. Охнув, девушка вновь чуть не лишилась сознания: перед ней стояли две Модесты, две Олдамы и она, то есть ещё одна Глориоза.