– Это вполне объяснимо, думаю, – сказала одна из Олдам. – Двойник разумного существа, в теории, должен знать и помнить всё то, что и его оригинал. Что ж, видимо теперь мы сможем проверить это и на практике. И не твоя это ошибка, Глориоза, что получился такой результат. Это я ошиблась, ведь ты пользовалась моими знаниями. К тому же до конца возможностей дублирующей комнаты не знаю даже я, поэтому и написано предупреждение, что это опасное место. Я позже проверю созданную тобой программу.
И, тем не менее, Глориоза всё сильнее ощущала груз вины за совершённое.
– Не хорошо всё это как-то получилось, – сказала она, обводя взглядом тех, кого привела из комнаты дублирования. – Как теперь быть? Как узнать, кто оригинал, а кто двойник? И можно ли вообще так разделять нас сейчас?
Она посмотрела на говорившую до этого Олдаму и спросила:
– Вот ты, например, кто?
– Я – Олдама, – ответила девушка.
– А я – её двойник, – тут же отозвалась вторая изобретательница.
– Хм… всё так просто? Как вы можете быть уверены в этом? – Глориоза недоверчиво переводила взгляд с одной Олдамы на другую, пытаясь уловить хоть какое-то различие, но это оказалось ей не под силу – девушки внешне были абсолютно идентичны.
– Вероятно так же, как я знаю, что всего лишь твой двойник, – ответила вторая Глориоза. – Это что-то внутреннее, на подсознании, на уровне интуиции. Вот просто знаю – и всё.
– Ладно, с вами мы разобрались, – подвела итог Глориоза и посмотрела на двух Модест, внимательно следивших за разговором, но пока отмалчивавшихся. – А что скажете вы?
– Я тоже всего лишь двойник, – призналась одна из них.
Вторая Модеста хитро улыбнулась и, выдержав паузу, вынесла вердикт:
– У моего экипажа раздвоение личности, и, боюсь, медицина тут бессильна.
В ответ все улыбнулись, хоть и понимали, что ситуация отнюдь не смешная. Неррийцы, молча наблюдавшие за всем этим со стороны, вообще не могли понять, как тут можно в чём-то разобраться.
Глориоза тоже чувствовала, что хоть паники они избежали и все вроде бы реагировали достаточно спокойно и адекватно, атмосфера оставалась какой-то напряжённой. Слишком много теперь изменилось, и не только в количестве. Кто знает, не поменялось ли что-то в характерах подруг?
– Надо попытаться разобраться во всём, чтобы не было после недоразумений, – предложила Модеста.
– Думаю, что путаницы не избежать, ведь вы же похожи как две капли воды, – подал голос Эн-Линавур.
– Сначала надо выяснить, почему половина из нас так уверены в том, что они всего лишь двойники, – сказала Олдама. – Ведь раньше я не проводила подобных экспериментов, считая это слишком опасным и этически неправильным.
– Как уже сказала Глориоза, мы это чувствуем на подсознании, с нами что-то случилось, но вы те, кто был раньше, – попыталась объяснить двойник Модесты. – Я тоже считаю себя Модестой, но только как будто оказалась в каком-то другом месте и наблюдаю за своим оригиналом со стороны.
– Это действительно так, – подтвердила двойник Олдамы.
– Я разберусь со всем этим, – пообещала Олдама, – хотя, кажется, уже догадываюсь, что послужило тому причиной.
– Хоть я и двойник, но мне известно всё то, что знает Глориоза, – добавила двойник индианки. – Я имею те же привычки, способности, таланты, недостатки и достоинства. Вот только теперь у каждой из нас будет своя судьба или же мы обречены повторять всё друг за другом, как отражение?
– Думаю, что каждая из нас начнёт теперь свою собственную жизнь, – выразила своё мнение Олдама.
Глориоза в отчаянии опустила голову и с запоздавшим раскаянием произнесла:
– Что же я наделала! Нельзя было проводить подобные опыты, но меня что-то так упорно толкало к этому.
– Возможно, это мы на подсознании одобряли твои действия, – предположила Олдама, стараясь успокоить индианку. – Ты же сама сказала, что мы влияли на тебя как-то.
– Не вини себя, Глориоза, ведь ты хотела помочь нам. Я бы тоже не стала сидеть, сложа руки, – сказала Модеста. – Я считаю, нам следует отложить все объяснения до завтра, а сейчас лучше всего разойтись по комнатам и отдохнуть, прийти в себя. Сложное выдалось время, нам надо успокоиться и всё обдумать. Предлагаю сделать перерыв, я чувствую, что все очень измотаны физически, и эмоционально сейчас тоже слишком большая нагрузка на каждой из нас.