– Не знаю. На этот вопрос даст ответ либо Олдама, либо время.
– Не говори мне о времени, – Глориоза состроила мучительную гримасу, будто ей напомнили о прошлой боли.
– Хорошо, не буду. Но тебе не стоит скрывать от меня то, что мучает тебя. Это всё равно, что пытаться обмануть саму себя.
– Скрывать? Как бы ни так! Этого уже вряд ли я смогла бы добиться, даже если бы и захотела. Ты ведь знаешь всё, вот и скажи, что у меня на уме?
Глория шла молча, раздумывая с чего начать.
– Хм… я, кажется, сама не готова вытащить всех твоих скелетов из шкафов, – засмеялась Глория, признав, что не так уж просто говорить даже о том, что известно лишь им двоим. – Но мне ведь тоже не дают покоя эти вопросы. И теперь нам с тобой вместе предстоит решать, искать ли на них ответы.
– Какие именно вопросы?
– Ну, взять хотя бы предсказание Дианы, королевы горных драконов. Ты же не хочешь говорить о том остальным, ведь так? Вчера ты не упомянула об этом при всех, когда рассказывала, что случилось на Кеме.
– Не думаю, что им стоит это знать, – Глориоза отвела взгляд в сторону. – Во всяком случае, не сейчас. Зачем волновать их такими глупостями? Что даст им знание о том, что скоро мы все можем погибнуть? Разве может кто-то изменить судьбу? И вообще, я не верю этому предсказанию.
– И это я тоже знаю и разделяю твою точку зрения. Ведь, не смотря на все усилия Сиолма, ты уничтожила то, к чему он так стремился. Вот только не погорячилась ли ты, избавившись и от него самого?
– Ты же знаешь, что я не убивала его.
– Да, но лишить человека памяти и всех знаний, это почти убийство. Как личность, он уничтожен.
– Знаю. И даже раскаиваюсь в этом. Я поступила жестоко, но тогда я хотела наказать его и защитить нас. Но что теперь сожалеть? Сделанного не вернуть.
– А что думаешь насчёт Тей-А-Ли? – осторожно спросила Глория. – И насчёт его подарка?
Глориоза замедлила шаг.
– До этого момента старалась об этом не думать, – призналась она. – Было слишком много другого, о чём следовало побеспокоиться в первую очередь.
– Может, поговорить с Антирой? Вдруг она что-то знает?
– Вряд ли. Хотя такая мысль у меня возникала. Но то, что она прожила какое-то время в Юада-Нерри, вряд ли дало ей право проникнуть во все их тайны и секреты.
– Это точно. Иначе бы они так легко с ней не расстались, – согласилась Глория. – Слишком многого мы не знаем о Юада-Нерри, да и вообще о неррийцах. А эти их огненные лошади вызывают во мне чувство, что у нас в тылу происходит что-то неконтролируемое, и, возможно, опасное.
– Вот именно. Они объяснили это простой дрессировкой, но мне кажется, что тут всё намного сложнее.
– Ага. Обычно неррийцы не трогают своих диких собратьев, а в одной общине малыш твердил об испуганных диких неррийцах, убегавших от кого-то. Значит, их действительно отлавливают и доставляют в Юада-Нерри?
– Не нравится мне всё это, – покачала головой Глориоза. – Как будет время, обязательно вернусь туда и всё выясню.
– Мы вдвоём пойдём туда, теперь ты не одна, – решила Глория. – Может, об этом стоит сказать и остальным?
– Не сейчас. Сначала пусть все придут в себя после вчерашнего эксперимента. Не стоит взваливать на них новые проблемы, особенно если они не так уж важны.
– Я тоже так думаю, и для паники пока причин нет.
– Вот и умница! – улыбнулась Глориоза. – Мы отлично понимаем друг друга.
– Ещё бы! – поддакнула ей Глория. – В тот день, когда ты перестанешь понимать меня, ты не сможешь понять и себя.
Глориоза решила, что не так уж сложно ей будет примириться с существованием двойника. Но оставались ещё Мод и Олма. Как поладят они со своими оригиналами?
Индианки вошли в гостиную, ожидая, что все уже в полном составе находятся здесь, но оказалось, что ещё нет Олмы и неррийцев. Модеста и Мод о чём-то тихо беседовали сидя на диване. Олдама с тревожным и рассеянным видом бродила возле огромного иллюминатора. Глориоза и Глория только добрались до подруг, устроившихся в дальнем углу, когда в гостиную влетели неррийцы. Три огненных шара очень даже украсили своим светом роскошную комнату и как-то успокаивающе действовали на девушек. Это трио было таким же, каким их всегда знали. Хоть что-то осталось неизменным. Олдама тоже подошла к остальным, сев на диван возле Глориозы.