– Не беспокойтесь, я буду осторожна, да и вообще если Левмер и услышит о ваших семьях, то, возможно, это даже к лучшему. Он всегда знал, что я помню о вас, а, значит, нет ничего не обычного в том, что я решила разыскать ваших родных. Правильно, так и поступлю! – обрадовалась Лейла. – Он даже может мне помочь в поисках, если не получится отвлечь его чем-нибудь другим.
– Действительно, чего это мы так перепугались того, кто может быть нам полезен, – улыбнулась Олдама.
– Но упоминание о нас… – засомневалась Глория.
– Не беспокойтесь, если я найду ваших родственников, то постараюсь без Левмера и каких-либо свидетелей сообщить им о вас, – заверила Лейла. – Чтобы не вызвать подозрений скоропалительным решением отправиться на Землю, я назначу вылет через три дня. О возвращении я сообщу вам, но о результатах узнаете только при встрече – не хочу, передавать любые вести на расстоянии. Думаю, дней через двадцать я вернусь.
– Двадцать дней… это так долго! – вздохнула Модеста.
– Ничего, потерпишь, – сказала Олдама. – Позади уже тринадцать лет.
– Уже светает, – Глориоза указала на окно, намекнув, что пора уходить.
Пожелав Лейле хорошего пути и быстрых поисков, подруги поспешили покинуть дворец.
Герцогиня уже не пыталась больше уснуть, размышляя над тем, что она узнала, и как себя теперь вести, чтобы никто ничего не заподозрил. Как обычно завтракая в обществе Левмера, она была спокойна и внимательно слушала о предстоящих в этот день делах и встречах. Как только представилась возможность объявить о своём намерении покинуть Эдистер и лететь на Землю, Лейла решила тут же поставить Эдуарда в известность о своих планах.
– Как вижу, ближайшие дни не будут насыщены заботами, – начала герцогиня, – а потому мне хотелось бы…
Лейла не договорила, увидев приближавшуюся служанку. Эта девушка должна была в это утро убирать её спальню и сейчас подходила к своей хозяйке с растерянным видом, держа в руках небольшой изящный кинжал и тонкий золотой браслет. Герцогиня едва смогла не выдать своего замешательства, узнав принесённые вещи – их в неосмотрительности, видимо, забыла Олма. Лейла вспомнила, что изобретательница некоторое время развлекалась тем, что крутила браслет на гладкой рукояти кинжала, чтобы скрыть волнение при ночной встрече.
– Госпожа, я нашла это в вашей спальне, в одном из кресел, – произнесла взволнованная служанка и положила обнаруженные вещи на стол.
Боясь даже взглянуть на Левмера, Лейла чувствовала его взгляд на себе, полный беспокойства. Сейчас ей, прежде всего, нужно было сохранить хладнокровие и очень искусно всё пояснить секретарю. Краем глаза она взглянула ещё раз на кинжал и браслет.
«Слава Богу, на них нет символа «Миража», – подумала герцогиня.
– Кто-то был в вашей спальне, возможно, вас хотели убить, – голос служанки дрожал, видимо найденные предметы создали в её воображении невесть какую опасность. – Надо оповестить охрану и…
– Ничего не надо, – холодно отозвалась Лейла, досадуя на саму себя, что не заметила этих предметов раньше и не припрятала. – Иди и не паникуй. Это мои вещи.
– Да, госпожа, – служанка поспешно ушла, но настроение у герцогини испортилось.
Левмер, молча наблюдая за этим инцидентом, продолжал и дальше испытывать своим взглядом герцогиню. Что она придумает на этот раз для объяснения? И зачем прикрывать что-то ложью? Что может быть настолько ценно для неё, что она не может довериться даже ему? Эдуард даже и не собирался делать вид, что ничего не заметил, хоть видел смущение Лейлы, пусть и хорошо прикрытое хладнокровием.
– Лейла, что происходит? – спросил секретарь, не желая оставлять без объяснений это происшествие.
– Ничего, – ответила Лейла, не поднимая глаз.
Она продолжала делать усилие, чтобы казаться спокойной, но Левмер не собирался отступать.
– Зачем ты солгала? Я не знаю всех твоих многочисленных украшений, и этот браслет, возможно, из их числа, но кинжал точно не из этого дома. Мне отлично известно всё холодное оружие, которое находится во дворце, а этому нет цены и такой дорогой вещи у тебя никогда не было. Это явно женское оружие, на которое пошла сейчас мода, но оно точно не твоё. Никто из твоих подруг тоже не носит подобное, а прислуге такое вообще не по карману, – спокойно изложил свои умозаключения Эдуард.