– Спасибо, – поблагодарил Левмер и, ничего не заподозрив, продолжил спокойно свой путь.
Мод и Глория с облегчением выдохнули и тут же едва успели подхватить Олму, с которой всё же случился обморок. Мод старалась стабилизировать её состояние и вместе с Глорией довели подругу до дивана, что стоял в вестибюле. Здесь к ним присоединились остальные.
– Ничего. Это не так страшно. Она просто переволновалась, – говорила Мод.
- Ну и начался денёк! – не то вздохнула, не то простонала Глориоза, поддерживая ослабевшую Олму. – Стоило ли прилетать на Землю, чтобы попасть в такую историю?
– Да уж, увидели всех, кого меньше всего хотели тут встретить. Просто редкое везение! – иронично хмыкнула Модеста.
– У нас даже с собой нет ничего, чем бы можно было привести в чувство Олму, – сказала Олдама, которая сама несколько минут назад тоже была близка к обмороку, волнуясь за подруг.
– Обойдёмся, – заверила Мод, обмахивая своим веером Олму.
– Извините, у меня нервы не выдержали, когда он обратился ко мне, – призналась Олма, придя в себя.
– Не надо вспоминать это, – мягко попросила Глория.
– Мы тоже чувствовали себя не лучшим образом, – добавила Мод, – но всё обошлось.
– Какой позор! Мы вели себя как испуганные зайцы! – покачала головой Модеста, а, подумав, куда их спрятала Глориоза, смущённо добавила: – И даже в кустах сидели… Стыдно об этом будет вспомнить. Ни одно моё бегство не понижало так мою самооценку, как этот инцидент.
– Разумеется, у нас как никогда были самые высокие шансы попасться тем, от кого мы так усердно скрывались, – прошептала Глориоза, заодно осматриваясь вокруг, чтобы убедиться, что тут нет случайных свидетелей. – Представьте, сколько шуму было бы здесь, если бы обнаружили команду «Ветзо» живой, да ещё и в двух экземплярах!
– Уйдём отсюда, я уже могу держаться на ногах, – предложила Олма, опуская на лицо вуаль. – Чем дальше мы будет от этого места, тем лучше я буду себя чувствовать.
– Совет разумен, – согласилась Модеста.
Девушки поспешно покинули здание космодрома, где в последние минуты их заставили так поволноваться.
Проведя полдня в Центре Информации, они убедились, что ни о матери Глориозы, ни о семье Модесты нет ни каких сведений и их настоящее место проживания неизвестно. Даже Олма и Олдама чувствовали разочарование подруг и переживали вместе с ними. Лишённые последних надежд, в прескверном настроении и с измученными душами экипаж «Миража» покинул Центр Информации. На Земле им больше делать было нечего. По пути к космодрому они зашли в большое многолюдное кафе. Аппетит у них отсутствовал, но пить хотелось всем. В прохладном помещении царил мягкий полумрак, особенно приятный после яркого солнца.
Зал кафе был разделён на несколько частей ажурными перегородками, увитыми ампельными растениями. Подруги расположились в самом дальнем углу, подальше от окон, и сделали заказ.
Некоторое время девушки сидели молча, невесело глядя друг на друга.
– Надо пережить и это, – сказала, наконец, Глория.
– У меня ещё никогда не было так тяжело на душе, – созналась Модеста.
– Теперь мы действительно остались одни, нам уже не найти своих родных, если только не заявить о себе во всеуслышание, чтобы весь мир узнал о нас, – произнесла Глориоза, обдумывая, что ещё можно было бы предпринять.
– Думаю, что вряд ли это поможет, – покачала головой Мод. – Слишком многие захотят нажиться на этом, и преследовать начнут не только нас, но и наши семьи. И пока мы сможем найти их и спрятать в Лариндэ, ещё не известно, что им придётся пережить и каким опасностям это огласка подвергнет их.
– Ты права. Риск слишком велик, – согласилась Модеста. – И всё же, в будущем, возможно, мы найдём ещё варианты для продолжения поисков. Не стоит отчаиваться.
– Мы уже стали сёстрами и нас не разлучить. Мы понимаем друг друга лучше иных родственников и вместе всё преодолеем, – подбодрила подруг Олдама.
– Раз нам делать здесь больше нечего, пора покинуть Землю, – решила Глориоза, но в её интонации всё же прозвучало сожаление, вызванное ностальгией по планете, где все они выросли.
Все понимали, что вряд ли в будущем у них появятся причины для возвращения сюда.
Модеста вдруг насторожилась, глядя на входную дверь сквозь решётчатую перегородку и предупреждающе подняла руку, призывая не покидать своих мест. На её лице появилось растерянное выражение, и невозможно было понять, что она сделает в следующую минуту: заплачет или рассмеётся.