Чистая вода озера, позволявшая рассмотреть песчаное дно и подводные камни, почти не имела обитателей. В лесу не слышалось рычание зверей, и птиц тут летало не так уж много. Зато над озером царили смех и веселье.
– Здесь мы живём, – сказал Эн-Линавур, приняв человеческий облик.
Его брат и сестра тоже остались возле всадниц, остановившихся в тени деревьев.
– Как здесь красиво! – восхищённо сказала герцогиня, осматривая окрестности.
Она заметила, что их приезд сюда не вызвал большого удивления или любопытства среди неррийцев. Видимо, к экипажу «Миража» здесь привыкли. Многие неррийцы подлетали поприветствовать гостей, но никто не задержался надолго.
– Идём к озеру, Лейла, – пригласила Антира. – Там так чудесно!
– А твои собратья не будут против? Всё же это их дом и территория, – засомневалась герцогиня, совершенно не знакомая с нравами местных жителей.
– Они не будут против, – заверил Юмели.
– Иди, Лейла, у нас не так много времени, а до Эдистера ещё добраться надо, хоть путь и не долог, – напомнила Модеста.
Лейла быстро спешилась и побежала вслед за Антирой к озеру. Экипаж «Миража», Юмели и Эн-Линавур остались под тенью деревьев.
Неррийка остановилась у воды и повернулась к Лейле.
– Лариндэ прекрасное место, но здесь тоже красиво. Правда? Смотри, какое чистое озеро, – Антира смотрела с восхищением на то, что было её домом.
Ей тут определённо очень нравилось, как и остальным неррийцам.
– Такие озёра редкость на Эдистере, – ответила Лейла. – У нас всё быстро зарастает водорослями.
Она заметила несколько зелёных рыбок, что подплыли к берегу, а после испуганно умчались прочь. Девушка сняла туфли и шагнула в тёплую воду.
– Скажи, Антира, а чем питаются неррийцы?
– Всем, что в состоянии сжечь огонь, – ответила неррийка.
– Значит, вы попросту сжигаете свою еду? – Лейла медленно брела по щиколотку в воде вдоль берега.
– Да, мы вбираем выделяемую огнём энергию. В основном для этого годятся сухие ветки и листья.
– Теперь мне понятно, почему тут такие чистые леса.
Оглянувшись, Лейла увидела, что подруги подошли ближе к берегу и расположились на песке. Юмели и Эн-Линавур о чём-то беседовали с Модестой и Олдамой, а Глориоза повела поить лошадей. Здесь было так спокойно и уютно, и даже смех и возня юных неррийцев не раздражали слух.
– Недавно Модеста дала нам попробовать бумагу и ткань, они нам не очень понравились, их запах для нас необычен, – поведала Антира. – У вас, людей, есть много всего, что неплохо горит.
– А вы всё время живёте вот так на природе? У вас нет городов?
– Я никогда не видела города, хоть нам о них рассказывали в Лариндэ, и даже показывали, как они выглядят на других планетах. Но мы не строим домов, как делаете это вы, – ответила неррийка, перебирая длинные пряди своих огненных волос. – Мы не боимся дождя и ветра, у нас нет врагов. Правда, иногда приходится кочевать, когда становится мало пригодных материалов для сожжения. Но обычно неррийцы не уходят с одного места, или покидают его ненадолго.
– А почему вы, состоящие из огня, ничего не поджигаете вокруг? – спросила Лейла, с любопытством протянув руку к Антире.
– Потому что мы умеем владеть собой, – Антира взяла за руку Лейлу. – Видишь, я даже не обжигаю тебя. Если захотим, то не воспламеним и бумагу, а понадобится – расплавим железо. Однажды, когда я и братья были в Лариндэ, Юмели нечаянно расплавил серебряный кубок. Но вообще-то мы всегда следим за тем, что делаем. Только очень маленькие дети могут неосознанно что-либо поджечь, но их родители тщательно наблюдают, чтобы этого не случалось. Неррийцы с детства учатся владеть собой. Смотри.
Антира зачерпнула в ладоши воду и протянула их Лейле. Юная герцогиня опасливо посмотрела на это – в руках неррийки вода не закипела, и ей стало любопытно. Она аккуратно кончиком пальца коснулась поверхности жидкости. Та показалась ей прохладной, и она уже смелее повторила эксперимент – вода оказалась не теплее, чем в озере.
– Видишь, мы умеем контролировать себя, – пояснила Антира, выплеснув воду.
– А почему вы все разного цвета?
– Не знаю, так всегда было. Малыши сначала все беленькие, а после начинают приобретать светлый оттенок какого-либо цвета. Дети постарше полностью обретают свой цвет, который темнеет по прошествии лет и к старости становится тёмным и немного тусклым, а не прозрачным и ярким, как в молодости. После, когда сердце начинает остывать, нерриец умирает. Иногда от этого гибнут и молодые, но мы не знаем, почему так происходит. Модеста утверждает, что неррийцы живут столько же, сколько и земляне. По вашим меркам мне сейчас пятнадцать лет, Эн-Линавуру – двадцать, Юмели – восемнадцать.