Мэк покорно поплёлся за товарищем на второй этаж, сильно сомневаясь в том, что им удастся задремать хоть на минуту.
6. Сигнал бедствия.
Юная герцогиня Амертсон приобрела на одной из планет два рудника, богатых алмазами. И сделала она это не из-за возможности хорошо вложить свои деньги, как все считали, а по совсем иным соображениям. Но главное, что все были уверены, что именно коммерческие цели преследовала эта девушка. И по случаю такой покупки во дворце шёл приём, на который съехалась не только знать Эдистера.
Рудники стоили огромных денег, но Лейла приобрела их лишь для того, чтобы опровергнуть сплетни об её уменьшившихся доходах. Герцогиня боялась, что люди догадаются о том, что она тайно тратит деньги в огромных размерах на какое-то подозрительное дело, и свяжут это с появлением «Миража», ведь поговаривать о нём уже начали вокруг. Во дворце Лейлы имелось собственное хранилище, где находились драгоценные камни, металлы и прочие ценности. Об этом знал Левмер и несколько доверенных лиц, но никто из них сейчас и не догадывался, что в хранилище почти пусто. После постройки Лариндэ и «Миража» там остались лишь жалкие крохи в виде нескольких десятков драгоценных камней, купленных Самуилом Амертсоном своей единственной внучке, и украшения. Приобретением алмазных рудников Лейла пустила пыль в глаза светским сплетникам, убедив всех в блестящем состоянии своих финансов. При этом денег на счетах у неё имелось ещё достаточно, чтобы управляющие не подняли панику или не начали что-либо подозревать. Герцогиня могла через год построить ещё один корабль, подобный «Миражу», не продав при этом ни чего из своих активов. Она опасалась лишь того, что Левмер узнает о её растратах и начнёт расспрашивать, подозревать, а возможно и следить за ней, беспокоясь, что ей кто-то может угрожать. Экипаж «Миража» предложил Лейле размножить для неё золото и драгоценные камни, чтобы пополнить опустевшее хранилище, но она не спешила с этим. Герцогиня не нуждалась в столь огромных средствах, да и вернуть что-либо в сейфы незаметно было так же сложно, как и некогда вынести из них. Ей надоело прятаться от слуг и Левмера в собственном доме и хотелось немного пожить спокойно.
В этот вечер Лейла сияла от счастья, ей удалось убедить всех в том, в чём она хотела. Одетая в роскошное нежно-сиреневое платье, герцогиня походила на солнечный луч. С её правого плеча спускались двенадцать золотых нитей с нанизанными на них мелкими бриллиантами, закреплённые на талии с левой стороны, они далее свободно свисали до колен. Обилие драгоценных камней в украшениях и причёске делали её похожей на неррийку. Именно к такому выводу пришли бы её подруги из «Миража», если бы увидели сейчас.
Лейла, ходила между гостями, благосклонно улыбалась всем, принимая поздравления с дорогой и удачной покупкой. Пройдя через зал, она вышла на террасу, где находились все те, кто не танцевал. Отсюда в парк уводила лестница, спускаясь на освещённую аллею, где прогуливались гости. Лейла вспомнила, как много лет назад она вместе с телохранительницами сидела на этих ступенях и бегала по этой аллее. Тогда всё выглядело так просто, она не была одинока. Может, именно чувство одиночества и ностальгии толкнули её на поиски того, что помогло бы открыть храм Армы? Возможно, хотела соприкоснуться с тем, что напомнило бы ей о её детстве? Разве она могла ожидать, что прошлое вдруг окажется не настолько мёртвым, как считалось? Судьба была милостива к ней, вернув троих людей из её детства. И жизнь потекла в другом русле.
От размышлений герцогиню отвлекли графы Роза́лис, которых сегодня впервые ей представили.
– Вы отличный финансист, герцогиня. Купить рудники – значит сделать хорошее капиталовложение, – произнёс граф.
Это был человек лет сорока с манерами провинциального аристократа. Некоторая медлительность в движениях свидетельствовала о том, что он ничем не озабочен, и дела его, скорее всего, пущены на самотёк из-за его же лени. В нём не замечалось нисколько честолюбия, видимо, он давно привык к тихой жизни. Графиня была немного моложе мужа, вела себя просто и с достоинством, не стараясь разыгрывать из себя утончённую светскую даму. В её оживлённом и светлом взгляде, который сейчас выражал неподдельное восхищение тем, что она видит вокруг, всё же проскальзывала затаённая печаль, говорившая, что жизнь графини проходила не столь уж безоблачно.