Модеста подметила, что нападавшие выглядели очень импозантно – все в костюмах какой-либо определённой нации, и даже не только из землян. И это был не просто маскарад – Глориоза, одетая в светло-сиреневое сари, тоже достаточно гармонировала с вот этой пёстрой толпой.
– Этносы, – догадалась капитан.
Глориоза лишь утвердительно кивнула, не сводя мрачного взгляда с толпы.
– Мы не хотели ничего плохого, – примирительно сказал всё тот же мужчина, но его вкрадчивый голос не соответствовал заявленному намерению. – Просто поговорим и всё. Зачем же сразу устраивать противостояние?
– Значит, просто поговорить? – с презрением произнесла Глориоза, и не думая доверять его словам. – Тогда почему вы решили напасть на меня? Хотели украсть, не так ли?
– Тебе показалось, – поспешно опроверг такую версию испанец, фальшиво улыбнувшись.
– Ну, ну. А зачем были эти верёвки и покрывало? – Глориоза кивнула на лежавшие в стороне перечисленные вещи.
Модеста поняла, что та их отняла у нападавших. И к тому же, возле конфискованного имущества лежали три кинжала и шпага. Всё это тоже выполнено в старинном стиле.
– Ладно. Ты знаешь, кто мы такие, – сдался мужчина. – Но почему не хочешь примкнуть к нам? Твой облик почти идеален.
– Кожа светлее, чем требуется, – боязливо заметил кто-то из толпы.
– Не важно, – огрызнулся на него испанец.
– Всё не важно, – холодно заявила Модеста, обрывая любые притязания на Глориозу со стороны этносов. – Вы никого и ничего не получите. Или хотите дождаться полицию? А, ещё лучше, космический патруль?
– Нет, что вы! Всё в порядке, мы просто были в восхищении, когда увидели вашу подругу, вот и решили познакомиться, – поспешил заверить испанец и начал отступление. – Космический патруль тут явно ни к чему.
Люди за его спиной тоже стали ретироваться назад.
– Вот и славно, – подвела итог Модеста.
– Ну, хоть в этом нам с ними по пути, – усмехнулась Глориоза и, посмотрев на подруг, спросила: – Вы ведь тоже считаете, что нам нечего сказать патрульным?
Олдама рассеянно кивнула, а толпа между тем уже почти скрылась в одном из переулков.
Модеста откинула вуаль на спину и, взглянув в глаза индианке, спросила:
– Что вообще это было?
– Ничего, – отмахнулась Глориоза. – Просто увидели меня в национальном костюме и решили, что я такая же, как и они.
– А разве нет? – поинтересовалась Олдама.
– Неужели ты не слышала об этносах? – задала встречный вопрос индианка.
– Когда-то, краем уха, но считала, что это движение уже давно себя изжило, – призналась изобретательница. – Я не думала, что они такие агрессивные.
– Да, в последние годы их движение сильно пришло в упадок, – подтвердила Глориоза. – Вот они и хватают всех подряд, кто подходит под их параметры. И вообще, Олдама, я сказала тебе уходить отсюда, а не приводить сюда Модесту. Я сама бы со всем разобралась.
– А вдруг нет? – усомнилась изобретательница. – Умыкнули бы тебя, и что тогда?
– Хуже было бы, если бы Модеста сгоряча вмешалась, не разобравшись в ситуации, – возразила индианка. – Тогда проблемы были бы не только у этносов, но и у нас.
– Когда это я делала что-то сгоряча? – спокойно поинтересовалась капитан.
Подруги поняли, что Модеста действительно хорошо владела собой, благодаря долгим годам самодисциплины. Чтобы успешно скрываться, Энерговампир просто обязана всегда держать себя под контролем и не выдать. Правда, случались и промахи, чего уж скрывать.
– Поэтому я и сказала, чтобы Олдама просто ушла. Я не хотела давать повод этносам навредить и ей, как свидетельнице, – призналась Глориоза. – Да и я бы им просто так не сдалась.
– Они сказали, что ты светлее, чем требуется, – напомнила один из изъянов подруги Олдама.
Глориоза рассмеялась:
– Ага, испортил им мой папа бочку мёда ложкой дёгтя. Я в него пошла – более светлокожая, чем большинство индусов. Но черты лица у меня от мамы.