– Так Шаюнмар смог воссоздать состав той жидкости? – спросила Глориоза.
– Вряд ли. Иначе не требовал бы принести ему сердце Армы, – возразила герцогиня и, почти с упрёком взглянув на Модесту, добавила: – Ты хоть понимаешь, в каком состоянии оставила учёных Эдистера, когда вы попали в ту ловушку древнего храма? Они едва волосы на голове не рвали от досады, что упустили такую находку. То, что полиция не разглашала проводимую тогда операцию по задержанию Шаюнмара, лишило их возможности быстро узнать о том, что древний храм не только был открыт, но и из него что-то достали, а потом туда же снова и упрятали.
– Я же не виновата, что храм меня не выпустил, а их не впустил, – ответила бесстрастно капитан «Миража», совсем не испытывая угрызений совести по поводу сорванных исследований.
Но это только внешне она осталась спокойна, ведь в душе понимала, чем бы её тогда встретил на выходе учёный мир Эдистера, не сработай система защиты храма. Как бы она объяснила свои путешествия через опасное сооружение? Чем бы помогла ложь и спасла бы вообще от разоблачения? Какие последствия это имело бы непосредственно для неё, и чем бы всё закончилось? Представив, как в итоге всеми силами пытаются отловить на Эдистере неожиданно обнаруженного Энерговампира, Модеста на миг ощутила вновь желание спрятаться в недоступном для простых смертных храме Армы. Но тут её разум подстегнул логику, и та поспешила выдать ещё одну опасность разоблачения – Лейлу. Как ни крути, а любопытная герцогиня подобралась слишком близко к опасной теме. Надо было срочно уводить разговор в сторону. Благо, что подруги, которые знали о ней больше, чем Лейла, догадались о ходе её мыслей и активно начали мостить пути к отступлению.
– Но всё же, как Шаюнмар хотел с помощью этого править Эдистером? Неужели его об этом не спросили? – очень своевременно полюбопытствовала Олдама.
– Спросили, конечно, но он, по словам Виттона, только издевательски посмеивался. Даже компьютерный гипноз не очень много объяснил с практической точки зрения, – ответила Лейла, послушно последовав в разговоре за подругами. – В теории же, это могло выражаться в том, что некие существа, наделённые источниками энергии, наподобие сердца Армы, и полностью послушные Шаюнмару, будут либо непобедимой армией, либо послушными и выносливыми рабами, не знающими усталости. То есть, дешёвая сила, на которую не нужно тратиться, создав только однажды.
– Хм, что-то вроде «перпетуум-мобиле»? – задумалась Олдама.
Глориоза рассмеялась:
– Вот так на Эдистере Шаюнмар решил создать вечный двигатель!
– И он, в общем-то, был близок к этому, – не могла не признать Модеста.
Ведь сердце Армы, вероятно, подпитывалось от постоянного источника, раз простояв столько веков, не растеряло энергию и вполне себе хорошо функционировало. Да и после пробуждения в храме Армы, Модеста чувствовала его силу. Значит, можно было найти способ подпитывать подобный «двигатель» и в мобильном состоянии?
– Ну, насколько он вечен, это ещё вопрос, – с сомнением возразила Лейла, в своём неведении вновь возвращаясь к нежелательной теме. – Вы же смогли как-то вывести из строя того биоробота. Дедушка сказал, что вы справились очень быстро. Он даже в себя прийти не успел толком после полученного удара, а противник уже был повержен. Так что если этот «вечный двигатель» и работает, то оболочка точно не выдержала.
Модеста отвела взгляд – уж она-то доподлинно знала, что как раз в том случае не выдержал «двигатель», а оболочка пострадала просто мимоходом. Но, к счастью, о том, что из сердца Армы энергию могли черпать не только хитроумные устройства, изобретённые Шаюнмаром, так никто тогда и не узнал. Или всё же у кого-то могли возникнуть подозрения?
– Главное, что никто особо не пострадал, – поспешила вновь увести разговор в сторону от опасной темы Глориоза, заметив замешательство Модесты. – И что вообще стало с Шаюнмаром? Его отправили на одну из ссыльных планет?
– Нет, просто упекли в тюрьму под надзор врачей, – ответила Лейла, с очевидным равнодушием к судьбе того, кто принёс столько бед и волнений её семье. – Говорят, он окончательно сошёл с ума.
– Значит, ещё легко отделался, – заключила индианка, считая это слишком мягким наказанием за смерть родителей Лейлы.