– Ты преувеличиваешь, он достаточно здоровый и здравомыслящий человек, – не согласилась Глориоза.
– В том то и дело, что здравомыслящий… – вздохнула Лейла. – Он не одобряет всяких авантюр и тайн.
– Тогда не из-за чего и волноваться, – решила Модеста.
«Но всё же я боюсь…» – мысленно призналась себе Лейла.
И страхи герцогини не были напрасны.
Левмер действительно с недоумением и подозрением смотрел на новых прислужниц своей госпожи. Его очень удивляло, что юная герцогиня обзавелась ими, когда слуг имелось и так предостаточно. И кто вообще мог их подарить? И зачем? Эдуард считал, что отлично знает характер Лейлы, её привычки, но этот поступок казался очень странным и даже почти бессмысленным. Почему она просто не даст им свободу? Ведь герцогиня никогда не одобряла рабства, как и все в её семье, кого он знал. Не так воспитывали эту девушку.
Все дни, проведённые в полёте до Кемы, Левмер при любой возможности пристально наблюдал за рабынями, которые ничего существенного вроде и не исполняли, ведь прислуги и так хватало. Они всё своё время проводили либо в своей каюте, либо у герцогини. Всегда следовали за ней безмолвной свитой, покорно исполняя любые приказы. Эдуарду казалось временами что-то знакомое в их жестах, походках, интонациях голосов и немного подозрительным выглядело то, что они несомненно сторонились его и избегали подобных встреч. Хотя, возможно, они просто боялись или стеснялись, ведь неизвестно, где, как и у кого, они жили до этого. Экипаж «Миража» избегал попадаться на глаза Левмеру, при нём девушки помалкивали, а если и говорили, то использовали один из диалектов дальней планеты, которого он не понимал. При этом старались быть сдержанными в движениях, стремясь не выдать себя ни словом, ни жестом.
В первый же день, Левмер хотел увидеть лица и узнать имена невольниц, но первое ему так и не довелось сделать – девушки чуть ли не в панике сбежали от него, когда он попытался жестами объяснить свою просьбу и даже отважился коснуться вуали одной из них, чтобы приподнять. Насчёт имён он уже обратился к Лейле, когда понял, что рабыни не знают универсального языка, а он не понимает их диалекта. Герцогиня удивила его не меньше своих новоиспечённых прислужниц – сначала она явно растерялась, чуть ли не до испуга, а после наплела ему что-то весьма запутанное и непонятное, вплоть до того, что забыла спросить имена рабынь у их прежнего хозяина. Он удивился этому ответу, но расспросы не стал продолжать, не понимая непоследовательности и нерасторопности Лейлы, ведь имена девушек можно спросить и у них самих.
Узнав об этом инциденте, экипаж «Миража» понял, какого они дали маху, не обсудив заранее этот вопрос. Но кто же знал, что Левмеру так обязательно захочется узнать их имена? Тем не менее, Модеста поспешила отрядить Лейлу к секретарю, чтобы сообщить ему имена рабынь: Миранда, Аурелия, Фамари. Такие, мол, записаны в документах. На этом все вроде бы и успокоились.
К концу перелёта Левмер, не получив новых причин для подозрения рабынь, перестал за ними наблюдать и решил отнести их присутствие здесь и странное поведение своей хозяйки к одной из её причуд. Но экипаж «Миража» не терял бдительности, и Лейла постепенно пришла в более уравновешенное состояние, увидев их разумное и естественное поведение, присущее невольникам. Слуги не сильно интересовались этими тремя девушками, сторонившихся всех и вся, приписывая их дикарское поведение полученному воспитанию, либо принятому поведению там, где они выросли. Да и что можно ожидать от рабынь? Точно не светских манер.
На Кеме Лейлу встретили графы Розалис, заранее оповещенные о приезде герцогини Амертсон. Её вместе с сопровождающими разместили в самом большом крыле дворца графов. Отведённые гостям комнаты намного уступали в размерах и роскоши апартаментам резиденции Лейлы на Эдистере, но это её саму нисколько не волновало. Она уже привыкла к присутствию подруг и даже была счастлива от этого, почти не испытывая опасения перед возможным разоблачением.
Но экипаж «Миража», вернувшись на Кему, наоборот почувствовал нечто похожее на беспокойство, близкое к страху. Вновь ступив на эту негостеприимную планету, уже не только Олдама, но и её подруги ощутили что-то враждебное, холодом охватывавшее душу. Тяжёлое предчувствие не покидало их, хоть они и не могли понять тому причину. Лейла ничего такого не замечала и чувствовала себя на Кеме очень даже хорошо. Её интересовало всё, и в первый же день она успела приобрести массу впечатлений, даже не покидая пределов дворца графов Розалис. Подруги не сопровождали Лейлу на прогулке, занятые разбором её багажа – занятием более подобающем для рабынь, чем праздное времяпрепровождение. А они старались сделать всё, чтобы более соответствовать взятой на себя роли. Но вечером все четыре собрались вместе.