– Как так?
– Вот так получилось. Как я уже говорила, прожив здесь два года, мы решили покинуть Кему, но за несколько дней до отлёта у нас украли Диану и мы, понятно, остались. Моя дочь была ещё маленькой и беспомощной, а её уже могли продать в рабство, что ужасно пугало меня. Диану искали очень долго, вызывали с разных планет лучших детективов, однако, никто её так и не нашёл. Одни утверждали, что дочь погибла, другие предполагали, что её уже увезли с Кемы, но мы остались здесь. Я чувствую, что моя девочка на этой планете… надежда всё ещё теплится во мне… – произнесла женщина, и в голосе её слышалось столько горя и отчаяния, что Лейле стало не по себе.
– Вам предлагали выкуп за дочь?
– Нет, хотя чего бы мы не дали за нашу Диану.
– Вы думаете, что она живёт сейчас как рабыня где-то в Феамуце или загородных поместьях? Может, её продали кому-то?
– Нет, мы обыскали все дома, предлагали за дочь баснословные деньги, я сама больше года переодевалась в платье рабыни и ходила на рынок к работорговцам, надеясь, что найду у них свою дочь или узнаю что-нибудь о ней. Всё было напрасно.
– Неужели никто не смог обнаружить её след?
Графиня неопределённо пожала плечами и ответила:
– Один из сыщиков как-то туманно нам намекнул, что прорабатывает одну версию и надеется в результате найти того, кто похитил Диану. После этого он взял какое-то снаряжение, будто собрался в длительный поход, вооружился до зубов и исчез. Несколько дней о нём ничего не было известно, а после рабы одного фермера обнаружили в лесу его обезображенный труп. Звери основательно потрепали его, опознать убитого смогли лишь по его вещам, найденным рядом. После этого никто не дал нам надежды вновь увидеть дочь.
Теперь Лейла понимала отчаяние и печаль этой женщины и то, почему графы Розалис до сих пор живут на этой планете.
Пройдя через парк, они посетили ещё несколько достопримечательностей и вернулись во дворец. После состоялся назначенный банкет, который кончился задолго до наступления темноты. Это было несколько непривычно для Лейлы, но в Феамуце все гости спешили до захода солнца возвратиться в свои дома, чтобы не повстречаться на улице с дикими животными.
Вернувшись к себе в комнату, герцогиня позвала подруг, но явились лишь Глориоза и Олдама.
– А где Модеста? – спросила Лейла.
– Её нет во дворце, – ответила Глориоза.
– То есть как нет? – девушка с тревогой посмотрела на последние лучи солнца, освещавшие макушки деревьев.
Скоро город накроет ночная тьма, и на улицах станет небезопасно.
– Она два часа назад пошла на рынок, купить фруктов, – ответила Олдама. – Хотя понятно, что её больше интересует информация, которую она может там получить, ведь рынки всегда и везде были сборищем разных болтунов и сплетников.
Глориоза молчала, но было видно, что она начинает волноваться.
– Я спрошу у слуг и Левмера, может она уже вернулась, – решила Лейла, направившись к двери, но подруги остановили её.
– Нет, вряд ли она вернулась, – покачала головой индианка. – Не стоит привлекать к этому внимание.
Тем не менее, Лейла ушла. Она расспрашивала слуг, когда к ней подошёл Левмер.
– Ты кого-то ищешь? – спросил секретарь.
– Да, – Лейла жестом отпустила слуг, стоявших возле неё. – Ты не видел Фамари?
– Твою рабыню? Ты её ищешь? – казалось, он хотел сказать, что слишком много хлопот из-за какой-то рабыни. Он думал, что случилось что-то поважнее.
– Да, её.
– Я не очень-то различаю этих девушек, они всё время одеты одинаково и носят вуали. По-моему, во время банкета они занимались твоим гардеробом, а после ходили в сад за цветами и принесли букеты в комнату. Недавно я видел двух из них, но не могу сказать, кого именно.
– Спасибо. Если увидишь Фамари, то пришли её ко мне, – попросила Лейла и побежала в свою комнату.
Левмер задумчиво проводил её взглядом и прошептал:
– Знать бы ещё, на каком языке они говорят…
Лейла вернулась в комнату почти в расстроенных чувствах.
– Ну что? – спросила Олдама, едва герцогиня закрыла дверь.