Однако Лейла упрямо насупилась, решив отказаться продавать невольниц. Пусть это наполовину фарс, но так поступить с подругами она не могла, и готова пойти даже против их желаний. А эти три, тем не менее, хотели быть проданными, хоть сейчас они усердно делали вид, что не понимают разговора господ и занимались своими делами. Модеста, из-за спины Левмера, сделала знак герцогине согласиться на эту сделку. С тяжёлым предчувствием, Лейла выполнила просьбу Модесты.
– Хорошо, я их продам, – скрепя сердце, ответила Лейла на радость Левмеру.
10. Рабство.
Полтора десятка уставших рабов следовали за небольшим караваном. Не широкая лесная тропа, достаточно ровная, позволяла передвигаться без лишних усилий. Высокие деревья давали неплохую тень, спасая путников от палящих лучей солнца. Вооружённые люди, охранявшие караван, больше следили за нагруженными тюками животными, чем за рабами, из которых пятеро были женщинами и трое детьми. Так как последние оказались слишком малы, чтобы выдержать пеший переход, их посадили в небольшую тележку, запряжённую мулом. Джеймс, возглавлявший караван, находился в мрачном расположении духа. Охранники, разомлевшие от жары, сонно покачивались в сёдлах, кое-кто негромко напевал монотонный мотив.
– В этот раз не прибыли работорговцы и нам пришлось покупать рабов в городе, – ворчал Джеймс. – Это не понравится господину Фекирену. Мы купили слишком мало взрослых, так ещё и с детьми приходится возиться.
– Хозяин простит нас, – выразил надежду один из охранников, – ведь на Кему привозят всё меньше и меньше рабов. Да и другие фермеры отказываются продавать своих работников.
– Ага, и с каждым разом невольники обходятся всё дороже, – заметил охранник, ехавший позади них. – А дети – они надолго там не задержаться, вы же знаете.
– Надо сделать привал, – решил Джеймс. – Эта жара просто невыносима.
Был подан сигнал и движение прекратилось. Все, как могли, стали устраиваться на недолгий отдых.
Рабы молчали и только три девушки, шедшие в самом конце каравана, иногда негромко разговаривали. Одетые, как и все рабыни, в простые серо-коричневые платья из грубой ткани и защищавшие головы от солнца покрывалами, они ничем не привлекали к себе внимания, но сами наблюдали за всем, что происходило вокруг. В них никто не смог бы узнать экипаж «Миража», который вместе с караваном шёл к поместью Фекирена.
– Нельзя представить себе рабство и все его тягости, если сам не побываешь на месте раба, – сказала Олдама, опускаясь на траву.
– Для нас все трудности ещё впереди, но мы в любое время можем выйти из игры, чего не в состоянии сделать эти бедняги, – Модеста кивнула в сторону других рабов. – За ними не следят, но они даже не пытаются бежать, зная, что с наступлением темноты их ждёт в лесу ужасная смерть. Зверей днём почти не видно, но я чувствую, что их вокруг достаточно много.
– До поместья Фекирена осталось идти не так уж далеко, но прошлой ночью я не смогла уснуть, слыша, как кричат звери, – пожаловалась Олдама.
– А я уже привыкаю к этому, – призналась Глориоза.
– Ещё бы! Ты эту ночь спала, как убитая. А между тем звери семь раз пытались атаковать нас, – сообщила изобретательница. – Если бы Модеста не делилась со мной своими силами, то мне пришлось бы нелегко.
– Я заметила каждую атаку зверей, – спокойно возразила индианка. – Но я умею быстро засыпать, когда это надо. В конце концов, сейчас нас, как бы, охраняют. Так что активная защита имущества этих рабовладельцев не моя забота.
– Вот именно. Пусть эти наёмники дежурят и не спят ночами, – согласилась с ней капитан.
– Разве ты не отпугивала зверей? – удивилась Олдама.
– Не особо, иначе бы они не стали атаковать, – апатично ответила та.
Из-под низко опущенного на лицо покрывала она наблюдала за охраной.
– Говорят, в горах есть дорога, по которой можно дойти до поместья в два раза быстрее, чем по этому пути. Но там водятся горные драконы, самые опасные звери Кемы, и потому все предпочитают идти в обход, – Глориоза пыталась рассмотреть на горизонте пики горных вершин, но высокие деревья закрывали собой всё вокруг.