– Ты, наверно, из новеньких, сегодня ведь вернулся караван из города, – рабыня произнесла это тихим голосом, даже не взглянув на Модесту. – Они каждый вечер убивают тех, кто не может подняться на ноги от слабости или болезни.
– Но, по-моему, мужчина был здоров и довольно силён, – возразила девушка.
Она почувствовала это, а её способность никогда не обманывала.
– Ты не знаешь здешних порядков. Многие люди не встают с пола лишь потому, что не хотят больше жить в таких условиях, а надсмотрщики не разбирают, кто здоров, а кто действительно болен. Здесь не кормят тех, кто завтра всё равно не сможет работать, не лечат больных и не укрощают бунтовщиков, – объяснила рабыня, и, помолчав, очень тихо добавила: – Для всех одно лечение – смерть… Поживёшь здесь и вскоре, возможно, сама не захочешь однажды подняться с пола.
Олдама и Глориоза, прислушиваясь к их разговору, переглянулись. Да, жизнь здесь была гораздо хуже, чем они даже могли предполагать. Судьбы тех, кто попадал к Фекирену, оказывались однообразно тяжёлыми и быстро обрывались.
Для экипажа «Миража» началась жизнь, которой не позавидуешь, но как бы тяжело им ни было, они не собирались бросать начатое дело. Весь следующий день они трудились в саду, безропотно снося все тяготы рабской жизни. Оставалось только решить, в какой момент сбежать, чтобы сообщить обо всём в Феамуц, а если это не подействует, то и на Землю. Олдама склонялась к тому, что лучше Модесте самой уйти, а ей и Глориозе ждать тут. Но капитан не хотела оставлять подруг одних, без неё они станут намного беззащитнее, если что-то пойдёт не так. Она решила, что вечером поищет путь к бегству. А пока что они старались держаться в стороне от остальных и поменьше общаться. Невольники не проявляли любопытства и желания обзаводиться знакомствами, женщины почти все носили покрывала, закутываясь в них, и отличить одну от другой было почти невозможно. Здесь слишком часто умирали люди и их заменяли новыми рабами. Уставшие за день, они не общались, а потому у подруг никто не спросил даже имени. Вечером Модеста как могла, старалась подлечить тех, кто особенно в этом нуждался. Для этого даже не постеснялась забрать сил у пришедшей для вечерней проверки охраны, заставив их уйти обессиленными и удивлёнными. Но в этот вечер никого не убили, что порадовало девушек.
Поздно вечером, когда почти все рабы уже спали, Модеста снаружи приблизилась к бараку и, пройдя сквозь толстую стену, вошла в помещение, отведённое для женщин. Она появилась в тёмном пустом углу, но даже если кто-то и не спал, заметить её было невозможно. Она осторожно прошла мимо спящих к общему залу. Стараясь, чтобы дверь не скрипела, Модеста открыла её и вышла из комнаты рабынь. Возле камина, в котором уже догорали последние поленья, почти не дававшие света, сидело несколько женщин и три десятка детей, в возрасте от трёх до двенадцати лет. Чуть в стороне от всех, пряча лица под тенью покрывал, находились Олдама и Глориоза. Увидев вернувшуюся подругу, они незаметно отодвинулись ещё дальше от камина, делая ей знак сесть рядом.
– Ну как? – тихо спросила Глориоза.
– Ничего утешительного, – прошептала Модеста. – Я не смогла найти у Фекирена никакой компрометирующей информации. Он, кажется, вообще не ведёт учёт того, что тут добывается и продаётся-покупается. Единственно, что можно будет против него предъявить, так это незаконное владение рабами. Потому что тех, на которых у него есть официальные документы, очень мало.
– Как это? – удивилась Олдама.
– Боюсь, что он покупает не просто рабов, а тех, кого выкрали и сделали рабами, на таких нет документов. Вероятно, это все свободные люди, – предположила капитан. – На нас-то ведь тоже документов не потребовали при покупке – даже тех липовых, что мы сами сделали для Лейлы – это я точно помню. А значит, сколько тут побывало и погибло людей, никто узнать не сможет. И в списках официально приобретённых невольников не было имён родственников наших людей из Лариндэ, я проверила.
– Тогда ждать ещё чего-то не имеет смысла, – решила Глориоза. – Этого вполне хватит, чтобы устроить большие неприятности Фекирену и освободить людей. Модеста, ты сможешь достичь Феамуца? Если сбежать рано утром, то зверей почти не встретишь, и легче будет добраться до катера, если вызвать его за пределы владений Фекирена. Как хорошо, что ты умеешь летать! Кстати, как там снаружи? Зверей много?
– Слишком много, чтобы устроить побег ночью, – ответила Модеста. – Я, конечно, рискнула бы выйти, но только одна. Вам сложно будет уйти ночью достаточно далеко, да ещё и без оружия. Хотя его я могу стащить у охраны. Я тут сделала небольшой круг по окрестностям – в итоге, у меня сейчас энергии больше, чем у атомной электростанции.