– Рабам всегда нечего было терять, кроме своих жизней, – так же тихо произнесла Модеста.
– Сегодня же мы должны выбраться отсюда, – решила Глориоза. – Если не сможем увести всех, то уйдём сами. Из Феамуца мы вызовем патрульных. Возможно, Мэк и Антуан уже вернулись с Земли, и смогут законным путём прекратить здешние безобразия.
– А если нет? – предположила Модеста. – Они могли и задержаться. Или вообще на Кему решат никого не отправлять.
– Тогда сами разберёмся со всем этим, – индианка была настроена категорично, посматривая на тех, кто перебирался поближе к Асафию.
Её тянуло присоединиться к тем, кому надоело бездействовать. Она с готовностью поддержит любую их инициативу, лишь бы поучаствовать в освобождении этих людей.
– А как быть с детьми? Вдруг сегодня действительно продадут всех девочек? – спросила Олдама.
– Рабы тоже слышали о предстоящей сделке. Они не допустят этого, – сказала Глориоза, кивнув в сторону мужчин, которые что-то обсуждали.
– А мы их поддержим, – согласилась Модеста. – Когда начнётся заварушка, никто не обратит внимания на разные мелочи.
Подруги обеспокоенно взглянули на капитана.
– Неужели, ты пойдёшь на такое? – удивилась Олдама, представив, что тут втихомолку может под шумок натворить энерговампир. – Ты же всегда старалась не проявлять лишнюю активность.
– Действительно, не лучше ли тебе побыть в стороне и не вмешиваться? – заволновалась Глориоза. - Может, закрыть тебя в спальном помещении? Хотя нет – ты же выберешься откуда угодно.
– А мне кажется, что это тебе лучше не браться за оружие, – тихо возразила Модеста. – Умеющая воевать рабыня будет выглядеть куда более странно, чем какой-то десяток охранников, быстро попадавших в потасовке от ударов рабов. Упали – и лежат спокойно, никто ничего доказать не сможет.
- Что, они совсем не поднимутся? Ты хочешь убивать? – в голосе Олдамы слышалось смятение.
Подруги понимали, что удержать Модесту будет сложно – если она решится на крайние меры, тут и оружие не поможет. А вдруг ей всё это так надоело и рассердило, что она незаметно превратилась в кровожадного монстра? Рабство ещё и не так способно менять людей! Контролировать её действия они никак не могли, даже если её связать, она и то успеет нанести урон. Да тут вообще ничто не способно остановить её.
- Нет, что ты! Я в своём уме и убивать не собираюсь. Конечно, они поднимутся, но не сразу. Мне просто нужно прикрытие в виде удара какого-нибудь раба, после которого надсмотрщик упадёт или хотя бы покачнётся. Я же не стану косить всех подряд! Это ведь может показаться странным, – объяснила Модеста, вовсе не желая наследить тут настолько, чтобы это кто-то смог заметить. – Да и в таком скоплении людей бить по определённой цели трудно. Для меня легче свалить всю толпу сразу.
Урон, подобного масштаба, тоже не сильно успокоил подруг. Капитан плавно превращалась в оружие массового поражения и это не могло не беспокоить.
– Хм… значит, раб ударит – ты добьёшь? – нахмурилась индианка.
– Оставь иронию, сейчас не до шуток. Мы должны помочь людям, и, по возможности, сделать это так, будто мы ни во что не вмешивались или сделали не более других. Особенно это касается тебя, Глориоза. Даже близко к оружию не подходи! – предупредила Модеста. – Не хватало, чтобы ещё нас тут запомнили…
Взглянув на перепуганных матерей и детей, индианка тихо возразила:
– Я не смогу остаться в стороне.
– А ты попробуй. Убеди себя, что тебе необходимо охранять Олдаму. И будь всегда рядом с ней.
– Не зачем меня охранять! – фыркнула изобретательница. – Лучше подумайте о детях!
– Вот-вот, видишь, Олдама на моей стороне, – торжествующе произнесла Глориоза. – Модеста, а ты можешь сделать так, чтобы дети вдруг стали больны?
Капитан «Миража» не думала долго и, опустив голову, ответила:
– Могу.
– Но зачем? – Олдама вновь почувствовала беспокойство. Её не радовало, когда Модесте приходилось применять свой дар во вред людям.
- Если дети будут выглядеть слабыми и больными, то их вряд ли захотят купить, – объяснила Глориоза свою затею.
– Или хуже того – детей убьют надсмотрщики, – мрачно изрекла Модеста, не поднимая головы. – Об этом ты подумала?