2. Планета-невидимка.
Устроившись в кресле Модесты у переднего иллюминатора, герцогиня осмотрелась. Экипаж «Миража» находился рядом, наблюдая за звездой, к которой приближались. Лейла внимательно изучала зал управления, от её взгляда ничто не могло укрыться. Огромное помещение выглядело роскошно, и одновременно было удобным и не имело ничего лишнего. Поделённое на зоны, оно давало возможность заниматься делами, отдыхать, вести наблюдение и при этом находиться предельно близко к непосредственному управлению кораблём.
– Что это? – спросила Лейла, указав вверх. – Вы изобразили и здесь эдельвейс?
Над иллюминатором находился серебристый цветок, заключённый в золотой ромб. В верхнем углу этого четырёхугольника была изображена буква «М», посредине были две буквы «Н» написанные через дефис, и в нижнем углу ромба располагалась буква «Э». Это изображение и привлекло к себе внимание юной герцогини.
– Это наш знак, символ, называй, как хочешь, – ответила Глориоза, садясь в соседнее кресло рядом с Лейлой.
– Знак «Миража»? А что он обозначает? – спросила Лейла, посмотрев на Модесту, присевшую на подлокотник её кресла.
– Наш корабль нигде не зарегистрирован и не имеет опознавательных знаков определённых планет. Благо, что «Мираж» может быть невидимым, а то патрульные вряд ли пропустили бы такую махину, не потребовав назвать им место нашего обитания. Мы не стремимся поведать миру о счастливом спасении команды «Ветзо», а значит не стоит пока мозолить глаза своим присутствием. При этом сидеть, сложа руки, как ты понимаешь, мы не собираемся. Определив, чем будем заниматься, мы выбрали для символа эдельвейс. У разных народов один и тот же цветок может означать совершенно противоположные вещи, но для нас эдельвейс – цветок постоянства и неприхотливости. Ни пышные розы, символ славы, ни экзотические цветы, отображающие роскошь и власть, нам не нужны, не этого мы ищем. Ромб обозначает наш союз – союз бывшей команды «Ветзо» и Лейлы Амертсон. Буква «М» – это название нашего корабля, две буквы «Н» – имя нашей планеты-невидимки, а «Э» – Эдистер, где живёшь ты, Лейла, и который очень много значит для нас, – пояснила Модеста.
– Я помню, как при нашей второй встрече после того, как вы покинули храм Армы, вы дали мне маленький цветок эдельвейса и сказали, что он будет пока нашим условным знаком, – кивнув, припомнила герцогиня. – После вы присылали несколько раз мне его, желая встретиться в незапланированное время. Но за этот год мы виделись так редко. А последние месяцы вообще я даже не знала, где вы и что с вами. Только то, что заказанное вами оборудование на моих заводах вовремя забиралось, давало мне уверенность, что у вас всё в порядке.
– Да. Поэтому этот цветок нам напоминает и о твоей помощи, – с благодарностью произнесла Олдама. – Ты без лишних слов и каких-либо условий просто помогала, и эта поддержка для нас бесценна. Теперь и мы хотим в свою очередь помогать тем, кто в этом нуждается.
– Думаете это правильно, оставаться в тени? Появляться ниоткуда, чтобы помочь кому-то, и снова исчезать? Вы прекрасная команда, и многого можете добиться, а не скрываться, подобно призракам. Ведь так? – Лейла обвела взглядом подруг.
– Возможно, – согласилась Глориоза. – Вот только слово «призраки» мне нравится всё меньше. В конце концов, мы живы.
– Или ты просто стаёшь суеверной, – улыбнулась Олдама.
– Ну что ты! За Глориозой такого не водилось, – возразила Модеста и обратилась к Лейле: – Тебе нравится здесь?
– Ещё бы! Я просто в восторге от «Миража»! Но я беспокоюсь за вас. Это конспиративное положение…
– Оно не помешает нам, – заверила Модеста.
– Разумеется, – поддержала её Глориоза. – Надеюсь, это нелегальное положение избавит нас от политических интриг и разных обязательств перед кем бы то ни было. У нас не будут связаны руки и ограничено поле деятельности различными указами, запретами и условиями, выдуманными людьми. Для нас теперь не существует границ, мы везде сможем достать тех, кто причиняет зло. В конце концов, нас не смогут запугать или шантажировать, потому что для этого как минимум нас надо будет найти. Никто не сможет пенять нам тем, что мы не соблюдаем чьи-то договорённости, когда хотим помочь обездоленным. А таких людей очень много, они зависимы от случая, ситуаций и часто бывают заложниками глупых традиций или условий конкретного общества. Им не могут оказать помощь другие, потому что сами тут же попадут под осуждение. А мы не будем зависеть от досужего мнения – если надо будет помочь или спасти кого-то, то просто сделаем это, без ожидания приказов, разрешений, последующих бюрократических отчётов и объяснений. Да и не ради популярности мы затеяли всё это.