Но как ни старались охотники, подстрелить к ужину никого не смогли. Даже издали они не увидели ни одного животного, годившегося в пищу. Как определила Олдама, все звери на Кеме были практически всеядными, тут не водилось тех, кто не охотился на другие виды, но при этом они питались и растительной пищей. Только некоторые виды птиц составляли исключение, но они сегодня не попались на глаза охотникам. В Лесах Убийц звери бродили даже днём, но здесь будто спрятались все, и это очень настораживало Модесту.
Равнина казалась вымершей, на ней не появилось ни одного животного. Стояла почти гробовая тишина, которая, после уже привычных голосов зверей, угнетающе действовавшая на нервы людей. Забаррикадировав вход в пещеру камнями, и оставив лишь небольшую лазейку, беглецы расположились на лугу, глядя как солнце склоняется к горизонту. Мужчины отправились снова на охоту, надеясь, что ближе к ночи звери выйдут из своих нор и можно будет добыть себе ужин. Экипаж «Миража» сел у пещеры в стороне от других рабынь, расположившихся тоже небольшими группами, и наблюдавшими, как играют дети, и садится солнце.
– Не предполагала, что здесь будет так спокойно, – сказала Глориоза. – Сегодня такой тихий и безветренный вечер. Даже не верится, что мы на Кеме! Можно подумать, что мы отправились в пеший поход или у нас пикник.
– Поверь, мы – на Кеме, и я ничего хорошего в таком существовании не вижу, мы живём как первобытные люди, – проворчала Олдама. – Скорее бы добраться до города и цивилизации.
– Не понимаю тебя, ты же всегда любила природу, – напомнила шутливо Глориоза, пытаясь приободрить подругу.
– Но не настолько, чтобы жить в пещере и засыпать под вой хищников, – возразила изобретательница. – Можете считать меня кабинетной мышью и книжным червём, но я люблю комфорт и спокойную тишину, а не такую зловещую, как здесь. Я не претендую на роскошную жизнь, но уютный маленький домик вдали от шумных городов меня вполне устроит.
– Конечно, если там будет новейшая аппаратура и превосходная лаборатория, – добавила индианка.
– Что поделаешь, я не люблю сидеть без дела, – не стала отрицать Олдама.
– Модеста, а ты чего молчишь? Что ты думаешь обо всём этом? – спросила Глориоза, глядя на подругу, сидевшую обняв колени и положив на них голову.
Её лицо почти полностью скрывало широкое покрывало, а концы полу расплетённых кос прядями лежали на траве.
– Олдама права – тишина здесь зловещая, – ответила Модеста, поняв голову и глядя на равнину.
Подруги не способны чувствовать так, как это дано ей, но понимали, что она слишком настороженна. Тишина не могла обмануть её своей видимой безопасностью.
– Здесь действительно нет ни одного животного? – спросила Глориоза.
– Насколько я чувствую – нет. И это мне не нравится… Я предпочла бы увести отсюда людей, но боюсь, мы не сможем найти до наступления темноты другое надёжное убежище и достаточно удалённое от этого места, – призналась капитан «Миража», не скрывая тревоги.
– Почему тебе не нравится это место? Только потому, что это середина Лесов Убийц? – спросила Олдама.
– И поэтому тоже, – согласилась Модеста. – Я заметила кое-что, когда немного прошлась тут. Трава везде примята, а кое-где вытоптана. Если бы не вчерашний дождь, я уверена, мы могли бы увидеть ещё нечто очень существенное.
– А что мог скрыть дождь? – поинтересовалась Глориоза.
– Кровь, – тихо ответила Модеста, настороженно рассматривая равнину. – Очень много крови…
– Кровь? – в голосе Олдамы послышались беспокойство и страх.
– Я уверена, что эту равнину посещают звери, и они здесь не только прогуливаются и топчут траву, но и активно охотятся. Хищники вряд ли что-то оставляют от своих пиршеств, но кровь должна быть, – сказала Модеста.