– Может, следует рассказать обо всём людям? – предложила изобретательница, глядя как ничего не подозревающие женщины и дети грелись в лучах заходящего солнца и наслаждались отдыхом.
– Нет, не стоит их пугать, – возразила Глориоза. – Они и так проявили отвагу и доверие, пойдя по этому пути. Надеюсь, завтра тут днём будет так же тихо, и мы уйдём.
– Да, благодаря Модесте, они почти не видели зверей, и теперь не так бояться нападений, – добавила Олдама.
– В этом-то и таится зло и угроза для других людей, – сказала Глориоза. – Из-за Модесты может исчезнуть быль о свирепости животных, обитающих в Лесах Убийц. Люди, которых мы ведём, будут рассказывать всем, что здесь безопаснее, чем у Водопада Богов и в Феамуце. На самом же деле Модеста отпугивает зверей раньше, чем мы их успеваем заметить.
– Глориоза, мы не можем сейчас думать обо всех! Нам хотя бы этих несчастных целыми довести до города, – возразила Модеста. – И мы должны сделать это любой ценой.
Солнце быстро пряталось за верхушками деревьев, от леса поползли тени. Мужчины, вернувшиеся с охоты, не принесли добычи, и всем осталось только надеяться, что утром они смогут найти пропитание. Забравшись в пещеру, люди полностью закрыли вход камнями и стали располагаться на ночлег. Впервые они не слышали воя и рычания зверей и, утомлённые долгим походом, быстро уснули.
Модеста не могла заснуть, она ощущала тревогу и знала, что это чувство небезосновательно. Глориоза и Олдама устроились рядом с ней, и она позавидовала их спокойному сну. Капитан «Миража» не в состоянии была сидеть и пассивно ждать, пока вдруг случится что-то страшное, но вместе с тем и не знала, как предотвратить опасность. В очередной раз пожалев, что выбрали это место для ночлега, Модеста тихонько встала и направилась вглубь пещеры, обходя спящих людей. На равнине наступала ночь, но тут давно царила темнота и только костры давали свет и тепло. Едва заметный дымок от сухого хвороста поднимался к высокому своду их пристанища и терялся в редких щелях, вероятно, находя где-то выход наружу. Девушке почему-то показалось, что подозрительная и зловещая тишина ожила и задвигалась, хоть снаружи не доносилось ни звука. От костра, который горел в глубине пещеры, она зажгла лучину и побрела дальше. Решив, что у неё просто расшатаны нервы, Модеста вошла в тоннель.
Освещая себе путь, капитан дошла до ледника, а после свернула в одну из пещер, где тёк родник. Сев возле воды, она воткнула горевшую лучину между камней и опустила руки в холодную воду. Закрыв глаза, она сидела так несколько минут. Тут не ощущалась тревожная тишина равнины, а журчание воды действовало успокаивающе на девушку. Её тревоги понемногу отступали.
Открыв глаза, Модеста посмотрела на огонёк и вытащила руки из воды. Стряхнув с них капельки воды, она провела мокрой ладонью по лбу и встала. Взяв лучину, девушка направилась к тоннелю, когда её внимание привлекло несколько небольших костей, валявшихся между камней. Раньше она их не заметила, но теперь решила взглянуть на них поближе.
С первого взгляда Модеста определила, что эти старые останки не принадлежали человеку или подобному ему существу. Это были кости какого-то не очень крупного зверя. Девушка заметила также, что они лежали у стены пещеры. В этом месте стена состояла из камней. Исследовав их положение, Модеста пришла к выводу, что камни сложены человеческой рукой, а не просто обвалились со свода пещеры.
Недолго думая, капитан «Миража» прошла сквозь эту преграду и увидела ещё одну пещеру. Пламя лучины не погасло во время перехода и теперь освещало часть маленького пространства, больше похожего на большую нишу в стене. Тут среди камней лежали три почерневших, высохших трупа. Девушка испуганно сделала шаг назад, а после бросила взгляд по сторонам. Пещера не имела выхода, а значит люди, трупы которых лежали здесь, прошли через тот же ход, что и Модеста. Видимо, они заложили его камнями, спасаясь от хищников. Или тут была другая угроза? То, что здесь может существовать опасность кроме как попасть в лапы зверей, Модесту отнюдь не успокаивало. Осмотрев оружие и вещевые сумки умерших, девушка не нашла патронов и ничего из съестного. Среди их вещей не было ничего примечательного, что хоть как-то бы объясняло их присутствие в этом месте. При этом камни лежали так, что их явно складывали изнутри, а не снаружи. Значит, эти люди сами себя здесь замуровали, а не были кем-то похоронены.