Постепенно волнение отступило, и Модеста могла более или менее точно утверждать, что произошло в этом месте. Она испытывала жалость к тем, кто умер здесь, но помочь чем-либо им было уже невозможно. Покинув эту пещеру, ставшую склепом, девушка поспешила назад.
В задумчивости идя по тоннелю, Модеста вновь ощутила тревогу и ускорила шаг. Внутри у неё всё насторожилось, как будто сторожевой пёс почуял чужаков. Столь сильного предчувствия она никогда не испытывала раньше, и даже представить было трудно то, что почуял её организм. Замерев на несколько секунд и пытаясь унять сердцебиение, вызванное выбросом адреналина, девушка ускорила шаг, а после побежала. В пещере уже никто не спал, все инстинктивно отошли поближе к кострам, горевшим в глубине, и подальше от входа. Возвращение Модесты заметили лишь её подруги, тоже порядком взволнованные. И причины для страха у людей оказались не шуточные – с равнины доносились голоса множество зверей, и они подступали всё ближе, как будто надвигалась лавина или сильная буря.
– Где ты была? – нервничая, спросила Олдама. – Снаружи полно хищников. Люди боятся. Слышишь, как воют звери?
– Слышу, тут и глухой услышит… либо слышащий оглохнет. Впрочем, я ожидала их появления, – ответила Модеста, бросив лучину в костёр и опуская пониже на лицо своё покрывало.
– Ты оказалась права, – признала Глориоза. – Что будем делать?
– Ждать рассвета, а там видно будет, – сказала Модеста, устраиваясь возле костра, что горел в конце пещеры ближе к входу в тоннель. – Эту толпу не разогнать даже мне.
И, помолчав, ещё тише добавила:
– Мне кажется, я сгорю от избытка полученной энергии раньше, чем отпугну хотя бы малую часть этих хищников.
– Ты можешь сгореть? – ужаснулась Олдама.
– Ну, не в буквальном смысле, конечно, – Модеста грустно улыбнулась наивности подруги. – Я вообще не знаю, к чему это может привести, но делать сейчас подобный опыт пока не к месту. Вдруг организм не выдержит, я же не проверяла его на прочность подобным образом. Вот когда вы будете в безопасности…
– И не мечтай! Я не позволю тебе ставить на себе опыты, – оборвала её Глориоза. – Нам вовсе не хочется, чтобы ты сама себя убила.
Олдама кивнула, поддерживая мнение индианки.
Люди, кто остался у входа, сквозь небольшие щели между камней видели звёздное небо, где летало немало крылатых хищников, которых с каждой минутой становилось всё больше и больше. Они закрывали собой звёзды, на земле появлялись мерцающие огни, которые быстро передвигались.
– Это хищники, их глаза горят во тьме, как звёзды, – сказала Глориоза, ходившая ко входу в пещеру посмотреть, что делается снаружи.
Никто заснуть не мог, все сидели возле костров. Кто-то стоял у входа, наблюдая сквозь щели за тем, что творится на равнине. Некоторые испуганно бормотали:
– Мы не развели снаружи костров! Все погибнем здесь!
Судя по шуму, который устроили звери снаружи, казалось, что хищники Кемы в полном составе собрались на равнине. Пройдя половину Лесов Убийц, люди истратили почти все патроны, а кроме этого у них имелось лишь два десятка ножей и кинжалов. Всем стало ясно, что эта равнина, такая мирная и безжизненная днём, ночью превращалась в чрезвычайно опасное место. Это действительно оправдывало сейчас то название, какое люди дали этой местности.
С рассветом беглецы увидели снаружи невероятное количество зверей, которые то и дело устраивали потасовки друг с другом, один вид против другого, стая на стаю. Солнечный свет разогнал большинство хищников, но вместо них пришли другие, которые выглядели травоядными, но, тем не менее, оказались достаточно агрессивными, чтобы не дать людям уйти из этой местности. Эти уж точно не боялись дневного света и как бы исподволь сторожили пещеру, где укрылись беглецы. Выбраться отсюда незаметно не было никакой возможности, стало очевидно, что если звери не уйдут, то гибель неизбежна.
Этим утром, когда беглецы оказались в окружении обитателей Лесов Убийц, в Феамуце узнали о том, что произошло в поместье Фекирена. Конечно, об этом сразу поставили в известность и патрульных. Люди из МКСА, имевшие разрешение на арест любого рабовладельца, на которого поступит жалоба, тут же отправились к Фекирену. Патрульные, знавшие, что на Кеме отсутствует авиация, радовались тому, что имели катера, и не приходилось передвигаться по земле.