После кормления собаки завтракали и хозяева.
Сегодняшний завтрак был немногословен, зато проходил в духе дружбы и взаимопонимания.
Каждый думал и мечтал о чём-то о своём.
Сразу после кофе Смушкин поцеловал жену и сел в кабинете за компьютер.
Еще раз внимательно перечитал письма от АДС и от японских дилеров, подумал, посчитал с десяток минут на калькуляторе, после чего набрал номер Галины.
Трубку взял муж Володя.
- Володя, привет! Как дела? Нормально? У меня тоже. Галину могу слышать? Ну хорошо, когда сможет, пусть перезвонит. Она знает по какому вопросу. Спасибо.
Галина перезвонила через десять минут.
- Привет! Ты торопишься, Серж, мои барышни ещё не подготовили бумаги для тебя.
- Привет, Галина! Я тут получил кое-какие данные по системе. От потенциальных поставщиков. Ага, с перечнем опций и с ценами. А еще получил предложение от их конкурентов по поставке аналогичной системы, только японской. Цены разительно отличаются. Правда, у японцев мы купить не имеем права - субсидия у нас целевая именно для приобретения американской системы. Прислать? Всё, уже отправил. Лови и звони. Да, очень жду от твоих барышень информацию. Да, Лена интересуется, как ты вчера добралась? Нормально. Всё, не отвлекаю, жду ответа, как соловей лета!
В кабинет вошла жена.
- Смушкин, у нас стиральный порошок кончился и неплохо бы сходить на рынок, собаке обрезей купить - на две кормежки осталось. Слушай, я посоветоваться хочу. - Жена придвинула стул и села рядом с рабочим столом Смушкина. - У Таньки Бородиной через неделю день рождения, нужен подарок. Я насмотрела пуссеты с сапфирами недорогие - не будешь возражать против такого подарка, тем более это недорого?
- Не буду возражать, тем более, что это недорого. - рассеянно ответил Смушкин.
Жена слегка обиделась.
- Вот ты вечно так: если тебе не интересно, то ты и не слушаешь. А мне обсудить надо.
- Не обсудить, а поговорить.
- Сейчас я обижусь! - пообещала Елена и поджала губы.
- Не обижайся, дорогая! - Смушкин чмокнул жену в темя, - ты у меня одна, словно в ночи луна.
- Словно в году весна, словно где-то там сосна... - ехидно продолжила жена и, вздохнув, ушла.
Смушкин миновал калитку узорчатых ворот и вышел на свою улицу имени великого русского писателя, которая раньше, при царе-батюшке носила церковное имя. Снег на тротуарах уже почистили и, если бы не невысокие горки снега у обочин тротуаров, можно было думать, что сейчас не декабрь, а апрель - такое тепло висело в воздухе.
Смушкин пошёл налево и уже через пять минут, перейдя через две параллельные улицы, упиравшиеся в небольшую площадь, оказался в широком переулке, больше похожим на неширокую улицу, в начале которого автоматические стеклянные двери впустили его на рынок, где он у знакомого продавца-азербайджанца купил говяжьей обрези для собаки, а в ларьке в конце торгового зала - две пачки стирального порошка "Аист-автомат".
На выходе с рынка его окликнули по имени и фамилии.
Смушкин сначала не узнал человека, настолько он был запущен, зарос седой многодневной щетиной и, судя по всему, пребывал в хронической полупьяни.
- Что, Серёга, не узнаёшь однокашника и бывшего коллегу? - дохнул на него стойким перегаром неизвестный.
- Нет, не узнаю, извините! - Смушкин двинулся к дому.
- Загордился, посмотри-ка! Старых друзей не узнает! Матвея Клеймёнова не узнаёт, сволочь, чёрт его побери! - Человек плюнул вслед Смушкину.
- Из тебя Клеймёнов, как из говна пуля! - ответил Смушкин, не поворачиваясь.
- Погоди, Серёга, бог тебя накажет за твои грехи! Мог бы и узнать, мог бы и поделиться или забыл чем поделиться и за какие долги? - Человек отстал и, уже переходя первую из улиц по дороге домой, Смушкин, оглянувшись, увидел, как этот то-либо бомж, то-ли просто пропойца, возле церковной ограды, что напротив рынка, уже приставал к богато одетой женщине, которая шарахнулась от него и пригрозила позвать полицию.
Ну конечно, это был не кто иной, как Матвей Клеймёнов, с которым они учились в институте торговли, а потом работали в одном гастрономе, где Матвей был главным товароведом, а Смушкин коммерческим директором.
Матвей, помимо зарплаты, имел цимес с того, что ему платил один осетин, поставщик паленой водки, которую продавали с этикетками очень крупной алкогольной фирмы, то есть торговали контрафактным товаром. Смушкин догадывался об этом, но, имея свою грядку, с которой имел свой личный цимес, в дела коллеги не лез - закон такой, что на чужой каравай рот не разевай.
Но приварку Клеймёнова в один не очень прекрасный день пришёл конец - безопасники алкогольной фирмы, под маркой которой продавался фальшак, слили Матвея ментам. И Матвея повязали. И, судя по всему, хозяин алкогольного бредна проплатил посадку виноватого. Поскольку главный товаровед подчинялся только директору гастронома, то у ментов к Смушкину претензий не было. Жена Клеймёнова упрашивала Сергея Борисовича разделить участь однокашника и коллеги, но это была настолько глупая затея, да и подписей Смушкина ни под одной из арестованных бумаг, касающихся левой контрафактной водки, не было. Матвея посадили, жена с ним развелась и уехала к родителям на Украину.
С тех пор ничего не слышал Смушкин о Клеймёнове и вот сегодня такая встреча. Как говорится, ложечки нашлись, но осадочек остался. Значит, Матвей до сих пор считает, что Смушкин обязан был разделить его, Матвея, участь. Но это ни понятиям, ни закону не соответствовало. И Александром Матросовым Смушкин не был, да и вообще...
Смушкин плюнул с досады и приказал себе забыть про встречу с фантомом из прошлого.