Нет, Наама не забыла о ней и действительно не была озабочена ни ее происхождением, ни репутацией, ни только что прозвучавшим предложением союза, ни еще чем-либо.
Китти побежала по мостовой к городу, чувствуя, как спину обжигает тепло. Наама нагоняла. Китти ухитрилась на бегу повернуть голову: Клинок мчался за ней в языках пламени, оставляя за собой жгучий серный дым. Вилариас едва не врезалась в телегу, что везла мешки с пшеницей в центр города; только в последний момент она, чудом успев ее увидеть, отпрыгнула влево и свернула в переулок, вскрикнув от боли, что пронзила руку. Краем глаза она заметила, что на окраине города начался пожар. Становилось все жарче; нужно было во что бы то ни стало добраться до дворца. Там она спасется, ей не дадут умереть.
Однако едва Китти двинулась в сторону замка, как огонь запылал с новой силой. Одно из зданий с грохотом развалилось прямо у нее на глазах, перекрыв проход. Наама же, как фурия, носилась у крепостных стен, разрушая требуше, баллисты и пушки. Лучники давно скрылись в башнях, оставив тех, кто управлял машинами, лежать на камне мертвыми опаленными телами. Наама, между делом, принялась за разрушение храма Альдебарана — бело-золотой башни в центре замка. Меж стен пламени виднелись короткие вспышки света, но прислужницы этой звезды едва ли могли что-то противопоставить древнему демону разрушения. Китти небезосновательно считала их самими слабыми из всех двенадцати. Чем могут помочь бесполезные лучики света?
Замок не спасет потерянную принцессу.
Идея пришла внезапно. Почему бы не схорониться под остатками моста? Набережная была совсем близко, через две улицы, которые беглянка миновала на одном дыхании, подгоняемая Наамой. Оказавшись у самого края, Китти спрыгнула с камня и почувствовала, как спину опалило жаром — темная холодная вода спасла от атаки Клинка и потянула вниз. Вилариас едва не вдохнула, почувствовав дикий холод, который будто волнами шел с востока; как только исчезло зарево наверху, принцесса начала грести к поверхности, отталкиваясь ногами. Китти уже практически добралась до поверхности, как увидела сквозь воду новое зарево, уже справа, на северном берегу реки. Посыпались камни, будто что-то разорвало пушечным залпом.
А потом вдруг стало так холодно, что Китти буквально снесло от магической силы, идущей с востока. Глаза зажгло от соли. Казалось, загудел весь океан. Вода перед ней уплотнилась, побелела, отвердела. Принцесса со злости ударила кулаком по корке новоявленного льда. Неудачно. Вызвав на помощь все скрытые в крови силы, Китти коснулась ладонями преграды, прислонилась к глянцевой поверхности лбом. Ей не очень хотелось умереть от удушья (хотя, памятуя о вчерашнем дне, Китти знала, что выдержит отсутствие воздуха довольно долго). Лед поддался не сразу. Спустя полминуты беглянка все же проплавила его, создав полынью, и сумела выбраться на свободу.
Наама жгла Каалем-сум уже просто так, ради собственного удовольствия, однако понемногу отходила к краю, явно рассчитывая помочь своим воинам с эльфийским городом. Город людей горел, напоминая гигантский очаг; Китти обуяла паника. Ей некуда идти. Со стороны Синааны, по льду, бежало целое войско: от обычных солдат, до зверья, которого она не видела уже лет четыреста. Небо вело других гостей: ифритов, гаргулий, хищных птиц, крылатых черных рыцарей Гифтгарда. Китти, заметив темное пятно в воде совсем рядом с ней, бросилась к берегу. Лед взорвался, будто от бомбы; на воздух выбралась тварь, которую Вилариас боялась едва ли не больше всего в Мосант.
Из усыпанной кусками льда воды возник водный дракон — склизкое создание, напоминавшее гигантского червя с двумя бесполезными лапами, которое извергало из круглой пасти кипящую воду и было способно сварить заживо служительницу любой звезды. Китти осторожно отступила на пару шагов — змей, глухо зарычав, обратил к ней свой мутно-зеленый глаз.
Перед ногами бурлила вода: дракон разбил мощными ударами хвоста весь припай у берега и теперь пытался подобраться к жертве. Но громадный змей был ловок только в воде и, неспособный передвигаться на суше, бесполезно скреб тяжелым брюхом по дну, застряв на мелководье. От толстого магического льда, поразившего Нойру, на правом краю остались лишь осколки у самых стен набережной. Спасительные осколки.
Китти, замерев на месте, смотрела на потуги дракона добраться до нее широко распахнутыми глазами. Дракон был совсем молод, с его морды не сошла чешуя, свойственная молодняку, крылья спрятались в коконе и только-только начинали прорезываться. На «своих» он не нападал. Изредка существо начинало плеваться кипятком, однако Китти, к счастью, каждый раз успевала отскочить. Дракон-то явно не имеет никакого понятия, кто она такая и почему ее нельзя трогать… Его выращивали для этого нападения; сколько же лет шла подготовка к осаде Реймир-сум, если им хватило терпения «натаскать» столь дикую тварь?
Возможно, в другой день Китти и дала бы отпор, но сегодня она чувствовала себя практически опустошенной. Как же ее раздражала эта зависимость от звездочек! В весенние дни у Вилариас все буквально валилось из рук, после малейшего огонька хотелось спать. Даже сейчас, после сжигания картины, хотя прошел как минимум час, Китти чувствовала слабость по всему телу и ни к каким подвигам не была готова. Может быть, если бы на небе царила ее звезда, она бы даже помогла жителям…
Когда-то, будучи свободной, Китти знать не знала, что небесные светила влияют на способности. В словах таилась великая сила убеждения — главный меморий ее храма усмирил бунтарку и сделал такой же слабачкой, какими были окружающие ее адепты. Такой же, как большинство, тупое, безмоглое и безвольное. Стадом легло управлять; индивидуальности терялись в Хайленде, их любили только в королевстве, где каждый бился за свои мечты… и за то, кто мог их исполнить.
Наама уже давно бросила играть с городами, оставив дальнейшее завоевание на армию.
Реймир-сум больше не обстреливали. Корабли отошли от береговой линии, высадив десант захватчиков, и теперь встали на якоря, ожидая окончания атаки.
А та подходила к концу. Сопротивления захватчикам не оказывали. Реймир-сум больше не защищался, армия Синааны, разделившись на многочисленные черные ручейки, закованные в сталь, двигалась по улицам охваченного пожарами города, встречая на своем пути лишь слабые попытки горожан остановить врага. То там, то здесь вспыхивали короткие стычки, финалом которых неизменно становилось полное истребление сопротивлявшихся. Эвакуация, начавшаяся в дальнем порту, быстро прекратилась — змей не давал отойти ни одному судну.
Заметив, что дракон, охладев к затее достать принцессу, отплыл от берега, чтобы поохотиться на корабли, Китти побежала, то и дело скользя по остаткам льда, к полуразрушенному мосту. От него осталась только груда блоков, покрытых изморозью. Прочь из города! На набережную она забралась, цепляясь за облетевший кустарник, и, отдышавшись, разогнулась. Раненая рука продолжала болеть. От бессилия дрожали пальцы, в глазах иногда темнело. Как глупо: проторчать в ледяной воде полдня и остаться живой, а сейчас чувствовать головокружение оттого, что пробежала пару метров! Будто ее оставило божественное благословение, не иначе!
Позади раздался треск дерева и вопли ужаса, что сумели пробиться даже через шум стонущего Реймир-сум. Оглянувшись, Китти увидела, что дракон добрался до своей первой добычи, беззащитной рыбацкой каракки, и крушил хвостом легкое суденышко, выхватывая спасавшихся на нем людей прямо с палубы и заглатывая живьем. Люди в панике бросались в воду, пытаясь отплыть от змея, но их попытки были тщетны.
Китти поморщилась, отводя взгляд. Такой смерти не позавидуешь… Лучше умереть от меча, чем в пасти дракона, считала она.
И куда теперь?
Все заволокло дымом. Китти решила залезть немного повыше и вернулась на улицы.
На них ей открылось зрелище, заставившее сердце заколотиться сильнее. Куда бы принцесса ни обращала взор — везде властвовало пламя, вода и паника. Дома горели, словно свечи, пожирая лежавшие среди камня и дерева тела. Каалем-сум горел, сотрясая воздух гулом, вспышками огненных языков, затянув небеса черно-серыми клубами. Из-за полного штиля город окутало дымом, как гигантским одеялом. Не обращая внимания на мольбы о помощи раненых, мимо спешили люди, покрытые копотью и кровью, неся на себе детей и нехитрый скарб: каждый спасал то, что было дорого, забыв в первобытном ужасе перед огнем и смертью о каком-либо милосердии. Тела лежали никому ненужным мусором; их ждало пламя. В некоторых домах обвалилась крыша, замуровав целые семьи.