«Времени нет», — мелькнула мысль. Анна со всей силы замахнулась и вызвала столько огня, на сколько хватило сил. Стало немыслимо жарко, как тогда, на ее планете. Лед растаял. Туман исчез, и снова показалась луна. Ее свет переливался на смуглой коже врага, как молоко в латте. Пока Ситри удавалось уклоняться от пламени, однако было видно, что она устает. Это чрезвычайно воодушевило Анну. Первый Клинок в ее жизни! Со звоном порвалась шнуровка на бюстье, и теперь его сдерживала только пара крючков.
Внезапно что-то словно ужалило Анну в руку, пронзив, как тонкое ледяное лезвие стилета. В запале гнева и боевого куража она не обратила внимания на укол; но вскоре пламя зачадило, и Анни, согнувшись, закашлялась. Огонь погас. По пальцам левой руки пробежал холодок, поднимаясь все выше и выше, лишая мышцы подвижности, выхолащивая до кости. Анни стиснула зубы, чтобы не закричать от боли.
Ситри стояла в паре метров от нее, целая и невредимая, разве что слегка раскрасневшаяся, и спокойно, не шевелясь, наблюдала за ее страданиями. В сердце кольнуло, холод перекочевал с руки на плечи и обездвижил, охватив каждую клеточку тела. Анни, не удержавшись на ногах, опустилась на камень. Рука рванулась к груди. На скале лежал кинжал, тускло переливающийся в лунном свете.
— Лета заколдовала, — сказала Ситри, направляясь к жертве. — А ножи я метаю отлично, особенно когда не видят, думая, что побеждают. Ты не первая такая.
Ситри вытащила из ботфорт еще один серый кинжал.
— Штучки три в сердце за раз — можешь прощаться с этим миром, — добавила она. Снова кольнуло в груди, звон металла эхом раздался в тишине цитадели.
Ситри наклонилась и ласково приподняла ей подбородок. Рука слуги Синааны была адски холодна.
— На твое счастье, кинжалы у меня кончились, — прошептала она. — А может, и не на счастье.
Казалось, к щеке приложили раскаленный металл. От боли туман в голове рассеялся. Анни дернулась, но Ситри держала крепко. Она буквально села ей на грудь, вцепившись губами в место пореза на щеке, отчего лицо стало медленно неметь. Видимо, Ситри это не устроило, и она провела ногтем по шее девушки.
— Анни!
Вампирша резко подняла голову. Ее глаза горели безумным зеленым светом, губы блестели. Прогремел гром. «Кестрель», — подумала Анни. Молния пролетела над Ситри и ударила в камень. Пара осколков оцарапала и вторую щеку Анни. Вампирша с жаждой во взоре уставилась на алые капли, но была вынуждена отступить на пару метров, не спуская страждущего взгляда и то и дело облизывая губы.
— Ты как? — прошептала Кестрель, с испугом глядя на нее, и, не услышав ответа, оторвала от собственной перевязки кусок бинта. Марля легла на рану. Анни не чувствовала ничего, что было ниже плеча, в глазах стояла пелена. — Держись, мы не сможем вытащить тебя отсюда на себе.
— Что случилось? — сумела прошептать Анни.
— Они прорвались, — быстро произнесла Кестрель и встала. На теле коменданта крепости отчетливо различались синяки и повязки, скрывавшие новые раны.
— Уже встретилась с Валентайном, да? — со смешком заметила Ситри, намекая на длинный порез на животе, распоровший и металл доспехов, и кожу, после чего облизнулась.
Засверкали молнии. Они переливаясь в темноте, как жидкий свет, окружали Кестрель паутиной. Тысячи коротких вспышек. Анни поражалась быстротой ее движений: Кестрель сама была как молния, внезапная, яркая и резкая. Ее волосы разлетались в движении, но ни одна прядь не задела окружавшие меморию заряды. От смены красок и света у Анни зарябило в глазах, но вот Кестрель остановилась — пара секунд превратилась в минуту бури света — и выпустила молнию.
Снова раздался гром, оглушивший Анну. Часть крепостной стены отлетела, и Ситри, взлетев вместе с ней, взмахнула рукой в тщетной попытке удержаться — но упала обратно на камень, как тряпка.
— Анни, беги, скажи им… — горячо зашептала Кестрель. — Я выдержу, я быстрая, а ты еле на ногах стоишь. Не хочешь просто так уходить, помоги нашим внизу, только не здесь, пожалуйста!
— Помочь вашим внизу? Некому уже помогать, — произнес гулкий мужской голос. Ситри протянула к ним руку. Прочные металлические нити окутали меморий. Анни поморщилась, ощутив, как одна из нитей сделала очередной порез на коже, и застыла, чтобы не получить новые.
Воздух накалился статическими разрядами, стало трудно дышать, но, кажется, замечала это одна Анни. Валентайн, появившись вслед за своим голосом, встал рядом с Ситри, кинув один взгляд на убитого капитана. Рыцарь был весь в черном: матовый изрезанный плащ был наспех накинут на легкие доспехи. Темные с проседью волосы волной падали на широкие плечи, а бездушные глаза изучали Кестрель. Мужчина был крайне высок. Анни невольно засмотрелась на его хищное лицо.
— А я думала, придется самой разбираться, — капризно сказала Ситри, вставая. Она в предвкушении облизнула губы — теперь добыча не уйдет точно, загнанная в клетку. Анни не ощущала в себе сил, которые позволили бы ей спастись. Как завороженная, она смотрела на Валентайна, будто тот мог помочь. В сказках принцесс всегда защищали рыцари.
— Возникли проблемы, — гигант пожал плечами. — Ты же знаешь, я не убиваю женщин.
— И когда-нибудь именно это погубит тебя.
Валентайн продемонстрировал изорванный плащ, уже не прикрывающий доспехи.
— Царапаются как кошки, ничего более. Но одну все же пришлось отправить, — Валентайн показал пальцем на небо, — туда.
Анни пискнула.
— Майриор сказал от всех избавляться, — недовольно напомнила Ситри.
— Плевать мне, что он сказал! — рявкнул Валентайн, мгновенно вышедший из себя.
— Не хочешь их убивать, — в ответ взорвалась Ситри, — я это сделаю!
Она выхватила у Валентайна меч.
Анна почувствовала, как ее волос коснулся теплый воздух. Ситри застыла. Валентайн уставился куда-то наверх, ничего, однако, не предпринимая. Порывом ветра, более сильным, чем предыдущий, у Ситри вырвало меч. Анна не могла пошевелиться, чтобы увидеть, что происходит вокруг, но знала, что это Офелия. Рыцарь же по неведомой причине продолжал стоять ровно.
— Валентайн! — взвыла Ситри — ветер сносил ее в сторону обрыва. Шпильки противно царапали камень. Вампирша вызвала кинжал, но не успела его кинуть. Ее вопль раздался по всему ущелью и прервался негромким всплеском далеко внизу.
— Молодец, — с каким-то облегчением произнес Валентайн, обращаясь к маленькой кудрявой мемории, возникшей перед ним, и снес голову Офелии ударом меча. Тело безвольно упало в ореоле изорванной ткани, голова опустилась к его ногам с противным чавканием. Кестрель прикрыла глаза; Анни поняла, что ее начинает тошнить. Металлические нити, окружавшие их, внезапно исчезли — обе упали на пол от неожиданности. Рыцарь отер кровь со лба и взмахнул мечом, оставив на камне темный бурый след.
— Даю пять минут, — сказал он, — чтобы вы исчезли отсюда. — Валентайн пнул голову Офелии Нептане, отправив ее в обрыв.
========== Глава 25 Клинки Синааны ==========
1 число месяца Постериоры,
Валентайн Аустен
Развалины Палаис-иссе покрыл чистый, как солнечный свет, снег: бесчисленные шпили башен, виадуки, крепостные стены скрыла сияющая белизна, полностью соединяя замок с окружающим миром. Полотно зимы спрятало от небесного светила изорванные знамена, черные доспехи, бесчисленные тела людей, карриолов и меморий, угли осадных башен и Эдгара Вилена, легенды северных земель, обращенных в соль. На безлюдной площадке самой восточной башни, усыпанной металлом, лежал лишь он, вперив остекленевшие глаза в чистое небо. Кожа мертвеца посерела, кровь свернулась, почернела. Правая рука покоилась на груди, пронзенная иглами, в которые Стальной клинок превратил меч мужчины. Собственное оружие стало причиной смерти одного из величайших военных стратегов Мосант.
Снег покрыл всю землю, но не проник в ущелье Нойры, в которое пала Ситри, дочь Предательницы Сёршу.