- А Стас не сможет ответить. Он прыгнул всё-таки на крышу аэротрейна, недели не прошло, как ты уехал. Даже медицинская кабина не смогла помочь с такими травмами. Его увезли в больницу! Что-то с головой. Отец Стаса спивается. Я часто вижу его ночью, когда со смены возвращаюсь, - закончил Кир. Он взглянул на часы, вздохнул и сказал, что пойдёт поспит перед работой. Кир уходил походкой уверенного солидного человека. Но мне было жаль своего друга. Ни достойного образования, ни хорошей интересной работы, ни возможности изменить ход жизни. Детство закончилось. А ведь ему только тринадцать.
Глава 23 -4-
Я быстро свернул свои посиделки за компом, и пошёл в наш старый район.
Долго стучал в дверь квартиры Стаса. Никто мне не открыл.
Пришёл в нашу старую квартиру. Она принадлежала нам и сейчас. Мы оплачивали её через автоматические платежи. Если бы у нас не было денег, то вскоре квартира перестала бы быть нашей. Мы могли бы жить здесь, но мы должны были демонстрировать, что восстанавливаемся после «Возврата». Восстановление должно быть постепенным. Когда нас обследуют через три недели после процедуры. Мы должны показать слабый прогресс. И тогда мы сможем переехать сюда, будто вспомнив некоторые детали своей жизни. Главное, чтобы всё выглядело правдоподобно. Поэтому мы оставались там, на третьем уровне, ждали. Ждать нам оставалось четыре дня.
Сообщил папе, где я. Он сказал, что тоже подойдёт. Когда папа пришёл, я рассказал ему о Стасе. Я надеялся, что он сможет помочь. Папа сказал, что опасно использовать старые связи. Надо ждать. Опять ждать!
- Но мы можем помочь сами. Нужно выяснить, какая помощь требуется.
Вечером мы прогуливались около жилья Стаса. Было уже поздно, близилась полночь. Вдруг вдали в коридоре я заметил некое движение. Вдоль стены кто-то двигался. Мы подошли ближе, и я узнал отца Стаса.
- Здравствуйте, дядя Женя!
- А! Это ты, Данька! Здравствуй! – фигура мужчины качалась, только стена удерживала его от падения.
- Я хотел спросить, как у Стаса дела?
- У Стасика? – лицо мужчины сморщилось. Он и так плохо выглядел, но тут вообще стал будто старше, превратился в старика.
- Стасик! Мальчик мой! Он совсем плох, - пьяные слёзы текли по морщинам, слова были едва узнаваемыми, невнятными.
- Можно его проведать?
Дядя Женя шмыгнул носом, утёрся рукавом.
- Проведать-то можно. Да, что толку! Он никого не узнаёт. Его скоро принудительно отключат от жизнеобеспечения. Не станет скоро моего мальчика! Я все средства потратил, ничего не осталось. Уже связывались со мной, сказали, что не могут дорогостоящее оборудование бесплатно предоставлять. Другим тоже оно нужно.
Он рыдал тихо, давил всхлипы. Мне было страшно видеть этого человека, раздавленного горем, совсем недавно он был приветливый и заботливый. Поил нас ко-колой, водил в кино. Папа подошел и положил ему руку на плечо. Так с поддержкой дядя Женя повёл нас к себе.
Стас лежал неподвижно, глаза не открывал. Я постоял рядом с кроватью, подержал его за руку.
- Стас, я обещаю, что сделаю всё, чтобы тебе помочь. Держись, дружище! – сейчас я ничего не мог сделать, но старался морально поддержать друга. Он был самым младшим из нас четверых. Самый нетренированный. Не потому что он был слабее или хуже, он просто начал заниматься позже нас. Но он отчаянно хотел быть с нами на равных. Это его и подвело. Я уехал, никто не смог его вовремя остановить.
Ночь прошла для меня незаметно. Я смотался в наше нынешнее жильё, отметился и вернулся в старую квартиру. Всю ночь я компилировал программу восстановления после травмы головы. На Земле мою программу не отследить, тут у всех разные матрицы альфа-ритмов. Кто чем забивает голову - не поймёшь. Экология у нас хромает.
Ранним утром я понёс наушники Стасу. Очки ему не подходили, он не открывал глаза, зато уши вполне могли донести до него восстанавливающую программу.
Папа оплатил через скрытый счёт оборудование для реабилитации на месяц, поэтому оборудование не заберут внезапно и можно пока не переживать об этом. Я одел Стасу наушники и включил релакс-программу.
Сегодня дядя Женя не выглядел как опустившийся человек. Он побрился, оделся в чистую одежду. Он выглядел собранным и хлопотал над сыном.
Мне опять пришлось бежать отмечаться на третий уровень. Когда я запыхавшийся прибежал обратно, у кровати Стаса уже сидел врач.