Глава 4 -3-
Говорят, что время лечит. Я не успел проверить эту истину, лежа в подвале.
Прошло немного времени, пока я погружался в пучину отчаяния. Слёз не было. Я бы хотел заплакать, но не мог. Сквозь мои вязкие медленнотекущие мысли я услышал, как открылась дверь.
- Даня! – топот бегущих ног, резкий рывок за плечи, и меня перевернули сильные руки. Испуганные глаза осматривали моё лицо, рука смахивала грязь со щеки, вторая поддерживала меня под спину, и вздох облегчения вырвался из груди отца, стоящего в пыли на коленях, - Жив, слава космосу! Напугал, негодник!
Я молчал, в сознании тихо кружились мысли: «Я для него чужой. Он не смог меня полюбить! Я его раздражаю». А чувства испарились: ни ненависти, ни печали, ничего.
Отец поднялся с колен сам и, потянув за руки, поставил на ноги меня. Держа крепко мою ладонь в своей, вывел из заточения наружу.
- Данька, прости. Не надо было тебя оставлять в этой конуре. Мне нужно было переговорить срочно, а наше жильё было не готово. Сейчас придём, вещи уже там…
Он всё говорил и говорил, я не слушал. В голове пульсировала мысль: «Я чужой».
В комнате, которую нам выделили для жилья стояли наши вещи, в том числе и «раненый» рюкзак. Он выглядел обыденно, как вещь, испортившаяся в дороге. Коробочка слегка высовывалась, но крылья пропеллеров скрылись внутри неё. Когда разбился комбик, сработал режим маскировки. Циклолётик превратился в коробочку для мелочей.
Отец, напуганный моим хроническим молчанием, продолжал тараторить.
- Дань, скажи что-нибудь!
Я пожал плечами.
- Сердишься?
Я пожал плечами.
- Обиделся?
Я пожал плечами.
- Испугался?
Я пожал плечами. Слова куда-то сгинули.
- Ну, покричи на меня!
Я мотнул головой, отказываясь.
- Поплачь!
Голова сама собой замотала из стороны в сторону. Нет.
- Так, Данька! Так не пойдёт! – отец сам едва не плакал, - Я обещал тебе кое-что рассказать. Пойдём!
Он опять куда-то потащил меня. Петляя по коридорам, мы, наконец-то, вышли в просторный зал. В центре зала стояли невысокие человеческие фигуры.
Их было трое: Лео, Надин и Алекс. Я оплакивал их смерть до сих пор.
Увидеть друзей, умерших в течение последних трёх лет. Это, скажу я вам, удар под дых.
- Ребята! – первое слово, которому удалось вырваться наружу.
Я едва не закричал, хотел кинуться, обнять, но сумел сдержаться. Я не мог, не хотел вновь становиться им другом. Они уже один раз умерли для меня.
Лео - по паспорту или Леонид – по-нашему, по-русски. Лёнька. Мы дружили с ним с детского сада, он очень смешно хмурился, когда читал стихи. Выступать на публику он стеснялся. Каждый раз, боясь позабыть слова, он сдвигал брови, и лицо его приобретало мужественное выражение, как он думал. На самом деле его отец улыбался, наблюдая хмурые бровки домиком вместо воодушевления на личике любимого чада.
Он классно ловил фишку. Мы провели с ним много часов, рассказывая друг другу, как надо ловить и, страшно привирая, как ловко у нас это дело получалось, и какой большущий улов мы приносили домой. Мы вместе решили заниматься боевыми искусствами. Я тянулся за Лёнькой и незаметно для себя стал одним из лучших. Когда я узнал о Лёнькиной гибели, мне показалось, что умерла часть меня.
Надин. Надежда. Надюшка. Однажды после очередного селевого потопа я вышел прогуляться, тогда мне было не больше шести лет. Канавы вдоль дороги были полные. Две девчонки прыгали через канаву. Это было так заразительно.
- На старт! Внимание! Ква!
"Ква" - это магический клич древних вымерших животных, объяснила мне Надюшка после знакомства.
Девчонки прыгали и прыгали.
- На старт! Внимание! Ква!
Хохот и визг. Я подходил все ближе.
- На старт! Внимание! Ква! Бултых!
Они прибавили словечко и стали прыгать ещё веселее. Девчонки перемещались вдоль канавы. Они не знали, что дальше канава расширялась.
- На старт! Внимание! Ква! Бултых!
Буль! Раздался здоровенный плюх! Одна из девочек соскользнула в канаву.