- Дань, пойдешь на крышу аэротрейна прыгать?
- Ого! Долго думал? У меня только каникулы начались, а ты уже предлагаешь мне ласты склеить особо жестоким образом!
- Да, ладно. Скажи, слабо!
- Нет, не слабо! Но на слабо не поведусь. Не пацан зеленый. Иди - разводи кого-нибудь другого.
- Да, ладно, - заныл Кир, - просто попробуем и все.
- Ага! А после пробы нас со стенок труб аэротрейна отскребать придется.
- Дань, ну ты все веселье ломаешь. Это ж экстрим.
- Нет.
- Ты скучный, ребята уже согласились. Сам сказал, не слабо. Трепло!
Тут напротив дивана появились две фигуры: Стас и Тим. Ну эти выглядели не лучше Кира, шипастенькие, только Тим сделал шипы шестиугольными. Он у нас фанат футбола, да-да, того древнего. Мы–то втроем увлекаемся галактическим суперболом. Игра в невесомости радует нас непредсказуемостью. Мы любим трудности. Стас утыкан тоненьким шипами, наверно вечность потратил на создание прически. Я же вообще не уважаю эту возню с волосами. Хожу небрежно взлохмаченным. А что! И стильно, и делать почти ничего не надо. Отец иногда грозит побрить меня налысо. Но это он в шутку.
- Заходите, - я махнул рукой.
Когда ребята, весело толкаясь, ввалились на кухню, я достал из «Холодного Билла» ко-колу для всех и щелкнул, на значок с печеньем. С легким раздражением я ждал, что же вылезет их нашего «Билла». Сегодня он был милосерден и не плевался обломками засохших крекеров. Из раздатчика посыпались на тарелку мелкие звездочки печенек. Я облегченно выдохнул. Без жертв. Вдруг что-то содрогнулось внутри нашего агрегата, и он выплюнул горку слегка разжиженного мармелада. Напор плевка был несколько сильнее, чем нужно. Полетели брызги.
Внезапно я ощутил, на носу что-то холодное, скользкое и мерзко сползающее вниз.
- Бэ, фу, гадость! – раздалось с дивана возмущенное бурчание на три голоса.
Обернувшись, я лицезрел, как парни стирают мармелад с рук и одежды. Но когда они сфокусировались на мне, то полегли на диване, пытаясь в неравной борьбе справиться с приступами гогота.
Это был не смех и не хохот, нечто ужасное. Они тыкали в мою сторону пальцами и ржали, как ненормальные.
Я посмотрел в зеркальную поверхность «Билла», лицо стало разноцветным и желеобразным, по которому сползали различные мармеладные фигурки, в виде роботов, машинок, циклолётов и прочей ерунды. Одежда заляпана вся и в довершение на лбу шлепок томатной пасты. «Билл» - единственное устройство с которым я не мог договориться, он постоянно устраивал маленькие и большие катастрофы с едой. Папа никак не реагировал на происходящее, считая, что ничего особенного не происходит. У него же с техникой вообще беда, поэтому поведение «Билла» для папы было нормой. Но я понимал, что с агрегатом явно не порядок. На все мои высказывания претензий, я получал ответ отца, что это ерунда, и поэтому бился с «Биллом» самостоятельно.
Из киберкладовки высунулся уборщик «Сенька» и важно проследовал на кухню. Уж он-то знал себе цену и требовал похвал за выполненную работу. Иначе, он продолжал скрести и мыть поверхности до бесконечности. Если его вовремя не остановить, то до дыр и всяческих повреждений. Прослушав дифирамбы в свой адрес, «Сенька» неизменно отвечал «сенкью», то есть спасибо по-английски. За что и получил своё имя. Просто, когда-то давно, папа купил уборщика и попросил меня настроить его. Я настроил девайс и поменял язык, на котором уборщик с нами общался, с английского на русский, но функция восприятия окончания действий имела отдельную языковую прошивку. Я поленился искать, где она прошита, и «Сенька» выдавал ответ на английском. А потом мы привыкли.
«Сенька» старательно вытирал полочки и стенки холодильника, одновременно обдавал паром и сушил пол, собирая ошметки мармеладной катастрофы.
Переодевшись и умывшись, я успел перехватить последние несколько печенюшек. Мармелад придавал еде небольшое разнообразие и вызывал чувство легкого отвращения после случившегося.
Троица спелась, пока я отсутствовал. Мне был предложен выбор: прыжки на крышу прибывающего аэротрейна или антигравур до базы Антиэко. Выбор был очевиден. Антиэко. Отец меня убьет, если узнает, что я практикую экстрим. Одно дело заниматься спортом в зале, другое выделывать акробатические трюки в наших бетонных туннелях. Без страховки и экспромтом, без отработки на тренировках. То есть сейчас мы и хотели потренироваться. Но спорт в зале и уличные виды спорта – разные вещи. Хотя антигравитационная защита разделяет антигравур и древний паркур непреодолимой пропастью. Современный экстрим безопасен. Хотя травмы случаются, но жизни спортсмена ничего не угрожает.