У отца еще больше округлились глаза. Разве это возможно?
- Я приказал?! Я … Да я … Да это не я! Это ты спросил, можно ли лечь! - он почти кричал в отчаянии, - я подумал, ты устал и хочешь поспать.
Глаза. Сегодня день говорящих глаз. В папиных - всплыло понимание, неуверенное и испуганное.
- Ты решил, что я тебя выпорю? – отец пытался улыбнуться, но губы никак не покидало кислое выражение.
Глава 9 -3-
- Да! Это же очевидно! Я-то думал, когда возвращался, ты меня отругаешь, как следует. Лишишь 3D-приставки и … и галанет отключишь и … и дома запрешь и … и…
- Стой! Данька, я же не такой страшный?! – он заглядывал мне в глаза и что-то там искал с надеждой.
- Вообще-то, нет. Совсем не страшный, - я обнял папу, прижался, так здорово. Но тут же отпрянул.
- Ты же всю дорогу намекал на порку. И ремень …
- Что? Когда?
- Ты же по поясу себя все время похлопывал!
- Я джинсы поправлял! Чтоб не слетели!
- А ремень на диване!
Папа выглядел смущенным и расстроенным. Он пытался улыбнуться. Но глаза! В его глазах стояли слезы.
- Даня, прости! Это вышло не нарочно. Я хотел переодеться. Ведь все произошло так быстро. Из полиции меня отпустили, как только позвонил Про и заставил продюсера программы подтвердить, что ты в студии. Нам устроили прямую трансляцию. В полиции убедились, что обвинение ложное, и меня освободили. Мне решили помочь и подбросили на машине с нарядом сопровождения, чтобы не возникло проблем с проходом на телевидение. Я хотел успеть, хотел встретить тебя сам.Телецентр рядом. Я хотел, чтобы ни Про, никто другой тебя не обидел. Ни словечком. Я спешил. Но, видишь ли, в заключении я сидел все время в одной одежде. Я … э… провонял. Я попросил подвезти меня сначала домой, чтобы переодеться. Очень быстро переодеться! А ремень…
Просто я не захотел тратить на него время. Так и бросил. Я не учел, что… В полиции очень плохо кормят. Одна гадость. Я не мог есть и похудел. Джинсы так и норовили упасть к моим ногам все время. Я их придерживал, поправлял. Без всякого умысла. И треклятый ремень я… Я ни на что не намекал! На диване он оказался случайно. Не для тебя. И вообще, я же не бил тебя никогда! Я весь извелся, где ты, что с тобой. Места себе не находил. Ты не представляешь, какая была радость, что ты нашелся, и с тобой все в порядке. А ты меня испугался! Я исправлюсь, буду с тобой больше времени проводить. Я сделаю все, чтобы ты меня не боялся! Обещаю! Прости меня, Даня. Я плохой отец.
- Нет, ты хороший! Ты самый лучший! Это ты меня прости! - мы плакали в объятиях друг друга. Со слезами уходило чувство разрухи, непоправимости. Тепло, любовь. Я чувствовал их, практически осязал. Так мы просидели довольно долго. Пока всхлипы не затихли и слезы постепенно не высохли.
- Ты не мог есть? – мне внезапно припомнились слова. Я прищурился с чувством, будто менявсю жизнь водили за нос. Я отстранился. Надо же разглядеть, как он будет выкручиваться. Руки сами уперлись в бока.
- А кто говорил, что надо есть, что дают? Кто говорил, чтоб я ел - не привередничал?
Отец с очевидным облегчением засмеялся. Он взъерошил мне волосы.
- О, вот это мой парень! Узнаю, язву.
Я не собирался легко сдаваться. Ткнув в него указательным пальцем, я припечатал обвинение: - Ты похудел. Ты не можешь носить джинсы без ремня. Потому что привередничал!
- Ну, похудел совсем чуть-чуть, - папа вскочил, стал посреди комнаты, расстегнул ремень и движением фокусника выдернул из джинсов. И он улыбался.
- Видишь, только капельку, - шагнул ко мне, смеясь.
И тут это случилось! Джинсы сложились гармошкой и внезапно упали в район колен. Я не выдержал, обвинение рухнуло вместе со мной на диван лицом вниз. Хохот испортилвсё моё нападение. Я с удовольствиемкатался по дивану и заливался смехом. Двойной гогот сотрясал наше жилище.
- Что здесь происходит? – в комнату вошел Про. От неожиданности меня пробил бешеный испуг на полухохоте.
Отец подмигнул мне с успокаивающей улыбкой. Он стоял посреди комнаты с упавшими джинсами и ремнем в вытянутой руке. От Про уже невозможно было ничего скрыть. Отец пошел в наступление.
- Да вот, Даня, хочет наказать меня за плохое поведение. Говорит, давай ремень, спускай штаны, - папа опять весело мне подмигнул, мол, подыгрывай и засеменил к дивану прямо как стоял с упавшими джинсами.
- Я больше не буду. Пожалуйста, не надо, - плаксивым голосом сказал отец, подавая мне ремень.