И он выражает общий настрой группы, нашего нового союза. Алекс лидер моих вновь обретенных товарищей, бывших друзей моего мира.
Но сейчас это неважно, я чувствую, как уходят, испаряются определения – «друзья», «враги», которые я наклеил, будто это ярлычки, в своем сердце на ребят. Они не враги. Пусть не друзья, я пока не готов пользоваться этим понятием. Они для меня не чужие. Я чувствую, как все меняется. Они важные составляющие моего возрождающегося из руин мира!
И Данка с нами – мой новый друг, в ней я не сомневаюсь, уверен. Она не подводила меня, и за ней не тянется шлейф предательства. Поэтому мне с ней так легко.
После знаменитого прокола, я стал внимательнее вести себя на уроках в школе. Математик каждый раз недовольно косился на меня, ожидая подвоха. Но я уже был ученый и больше не отвлекался в учебное время.
Конечно, я обратился к рабочим лошадкам, тем программистам, которые пишут типовые программы без каких-либо новшеств, просто легко настрочат тебе общеупотребительную программу без ноу-хау. Ведь программа такого уровня, что я задумал, весьма и весьма объемна. А вот ключевые моменты, соединение разных частей и сами оболочки для курсов обучения, элементы ноу-хау и технические решения для них придумывал сам. Дело продвигалось со скоростью взревевшего двигателями «Порше Кай-911».
Но в тоже время, пока тело программы все обрастало новыми элементами, я стал продумывать возможности улучшенного восприятия человеком. Сон - идеально, но должно быть нечто большее, для проникновения в память и закрепления. Как вколачивание гвоздей – примитивно, но крепко. Доски приколачиваются гвоздями легко и намертво. А сон – это нечто эфемерное.
Возможно, нужна профилактика или другой какой-нибудь методический подход.
Мыслей роился триллион. Но жизнь сейчас не казалась мне чем-то безнадежным. В моей жизни неожиданно возникла Надежда! Надежда во всех смыслах – и дорогая моему сердцу девчонка, вернувшая ощущение возможности счастья и смысла жизни, а также уверенность, что я все смогу и со всем справлюсь. Потому что у меня есть отец, готовый поддержать в любую минуту, подстраховать и направить в нужное русло. И даже возможно, весьма вероятно и очень заманчиво – появилась та самая, что станет мамой! И друзья – которые для меня и реалисты, и критики, и самые ярые поклонники, и не менее отчаянные фанаты.
Меня беспокоил только Прайм.
Глава 14 -2-
Каждую субботу ровно в девять утра мы вынужденно встречались у ворот базы «Антиэко». Ведь я и банда Прайма отбывали наказание, назначенное директором школы, под присмотром Про. Это был неприятный момент. Совсем не так я представлял себе посещение базы. Для меня каждый визит приравнивался к знаменательному событию. Еще на Земле я мечтал об этом и даже не представлял, что я смогу посещать знаменитую звездную часть «Антиэко». А когда познакомился с десантниками близко, считал, что могу рассчитывать на особое дружеское отношение. Но не в этом случае.
Выходил Про убеждался, что нас четверо, то есть наказанные прибыли в полном составе, и вел на территорию части.
В первый раз он подробно объяснял, что нам нужно мыть полы в казарме. Я не мог поверить, что он предлагал нам делать это все вручную. То есть собственными руками! Швабры были хоть и новые, но древнего образца. Не электрические, не роботизированные, нет! Самая обычная деревянная палка с перекладиной и намотанной на нее тряпкой, которую нужно было мыть и отжимать вручную. При этом я разглядел в кладовке полный робо-комплект машин для уборки, да и полы в казарме были самоочищающиеся! На Респектабельности технологии оставляют желать лучшего, они отстают по многим направлениям. Но для помещений «Антиэко» явно сделали исключение. Все комнаты и залы были отремонтированы по последнему писку развития технологий.
И вот в первый день отработки мы драили полы швабрами с мокрыми быстрозагрязняющимися тряпками. Это было ужасно. Я ненавижу ручной бессмысленный труд. Мы живем не в каменном веке! Парни тяжело вздыхали, но терли этими никчемными палками по полу. Самое обидное для меня в этой ситуации – это тотальный игнор со стороны десантников. Про объяснил, что к проштрафившимся не подходят и не разговаривают с ними, чтобы не мешать выполнять работу. Они проходили мимо и не замечали меня. Я считал, что мы подружились. Но когда я отрабатывал наказание, никто из них ни разу не обратил на меня внимания. И чаша моего терпения в какой-то момент переполнилась. Когда мимо меня маршировали, я терпел. Когда за окном началось прохождение полосы препятствий, я не отвлекался. Когда ребята, подшучивая, прошли по коридору все в грязи в казарму переодеваться, я скрежетал зубами, но отмывал грязные пятна и отпечатки подошв. Но когда мимо прошел Макс, небрежно насвистывая и посматривая в комбик, я не выдержал. Я бросил швабру на пол с чвякающим звуком.