Я вышел, получив указания. Вот старый перец! Гипнозом балуется! А сам дельно задачу поставить не может. Засиделся он в генеральском кресле, пора ему на покой!
…Респектабельность. Москва. Суббота, 4 октября 2217 года по местному календарю.
Как можно выпасть в космос всего лишь читая новости?! Теперь я знаю, что запросто. Я смотрел на 3D-фото в галанет-газете и не мог поверить. На гала-видео с экрана сослуживцы героя гордо рассказывали о том, какая это честь служить вместе с ним. Сам награжденный показывал орден «За заслуги перед человечеством» и клялся в вечной преданности отечеству.
Я мог бы вспомнить эти глаза и через сто лет. Сколько бы мне не суждено прожить, сколько бы не отмеряно судьбой. Всю оставшуюся жизнь я буду помнить этого человека. С превеликой радостью забыл бы его, но память не могла отпустить воспоминания, высеченные в сознании, словно на камне древние письмена. Взгляд, поворот головы, прищур глаз и ... голос. Команда убить, в голове его голос произносит эти слова, и они повторяются бесконечно, как испорченная зацикленная запись, прокручиваются снова и снова. И нет никого, кто смог бы вырубить эту заезженную запись. Отменить убийство родителей. Кто-нибудь, пожалуйста, прекратите это безумие.
В этот момент постучали, дверь в кабинет распахнулась и строевым шагом зашёл Серж. Озадаченное лицо парня отвлекло меня от поглощающего меня безумия.
- Макс, там идет штурм башни.
Если бы не военная выучка, я уверен, Серж чесал бы в недоумении затылок, словно деревенский увалень.
- Штурм? Кто нас атакует? - я отшвырнул девайс и вскочил, готовясь к бою.
Брови Сержа словно две мохнатые гусеницы изобразили неопределенное танцевальное движение, словно у них дискотека. Я немного расслабился, определенно мой соратник выдал бы не такую реакцию на смертельную опасность. Крутанув шеей, словно гигантский динозавр присоединился к гусеницам в танце, парень наконец выдал:
- Это пацан лет десяти-одиннадцати. Очень похож на того, что мы во дворе школы подстраховывали и ловили, когда он сиганул словно полоумный с верхотуры, изображая десантника. Он лезет уже на третий уровень и попутно обстреливает наших из пейнтбольного пистолета. Половина состава покрашены в жёлтый. Все сбежались посмотреть и развлечься. Кто не в краске - пока еще ржут, кто в краске - уже нет. Синяки ведь остаются, больно. Хотят уши ему оборвать.
Дэн, как никто, мог отвлечь меня от чего угодно. Я думал об этом, выбегая из кабинета и решая на ходу, чего хочу больше: спасти непутевого заморыша или надавать ему по шее.
Удивился, что Серж помнит тот давний случай, а не штрафные визиты Дэна и не тот вечер с ночевкой. Потом понял, что Серж из отделения, что дежурило по субботам. На базе оставались еще люди, которые не были знакомы с Дэном до сегодняшнего дня. Но очевидно, что это ненадолго.
Я выбегал из-за поворота, когда мимо пролетела желтая пуля, едва не впечатавшись в лицо. Я разозлился, когда она врезалась в стену и обдала форму сзади ошметками краски. Поднырнул под стол рядом с подоконником, как делал тысячи раз, проводя разведку боем или штурмуя захваченные террористами объекты. Дождавшись, когда лохматая голова хулигана вынырнет из-за стены, я выбросил руку вперед и выбил проклятый пистолет, который и оружием-то не повернется язык назвать, и второй рукой одновременно дернул мальчишку на себя. Он как пушинка упал на меня. Скрутив неудавшегося захватчика, я поволок его прочь, не давая своим ребятам опомниться. Пусть гогочут и возмущаются, только не трогают мелкого. Сам я старался рук не разжимать, чтобы случайно не отвесить пакостнику оплеуху. Представляя газетные заголовки "Малолетний хулиган в одиночку захватил базу Антиэко", "Захват Антиэко - детский лепет", "Так ли надёжна наша стража Антиэко", "Позор Антиэко", я понимал, что могу его придушить и лично.
В кабинете я шмякнул его в кресло. А сам стал расхаживать взад-вперед, чтобы успокоиться. Пробегая мимо зеркала, увидел во что превратилась форма. Она была спереди вся в желтую крапинку, на спину смотреть не хотелось. Форму уделал, негодяй!