Вопрос сохранения независимости, национальной самобытности волнует все скандинавские страны. Но ставится и решается он ими неодинаково, в зависимости от специфических условий их исторического и экономического развития. Поэтому целесообразно рассмотреть эту проблему в разрезе каждой из трех стран в отдельности.
Швеция:
проблема остаться «желто-голубой»
До недавнего времени «экономизация» дипломатии Швеции была наименее явной. Более крупная, чем норвежская или датская, по масштабам экономика, ее относительная стабильность, положение нейтральной страны, давние дипломатические традиции сказывались и во внешней политике. Швеция выступала, в частности, на международных форумах более активно по политическим проблемам. Для продвижения экономических интересов помощи со стороны государства бизнес особенно не требовал — крупнейшие шведские монополии, благодаря узкой специализации, доминировали в своей «нише» рынка.
Но вот в конце 1982 года к власти после шестилетнего перерыва вернулись социал-демократы, и в числе самых первых шагов нового правительства была реорганизация системы органов внешних сношений. Правительство Пальме расформировало министерство торговли, передав управляемое ранее совместно этим министерством и министерством иностранных дел торгово-политическое управление в состав МИД.
Управлению повысили дипломатический ранг, переименовав его в министерство внешней торговли. Организационно это новое министерство входит в состав МИД, но возглавляется отдельным министром. Это объединение политики и экономики под крышей дипломатии преследует две цели — координацию внешней политики в целом, как единой линии государства в международных делах, и, во-вторых, шире, активнее и эффективнее использовать зарубежные дипломатические службы в интересах продвижения шведских товаров. Торговых советников спешно вызвали в Стокгольм для инструктажа. Когда новому министру внешней торговли журналисты задали иронический вопрос, не собирается ли он переквалифицировать дипломатов в коммивояжеров, г. Хёльстрем иронии не принял и ответил на этот вопрос утвердительно, заявив, что предпринятые меры — только начало и, по его мнению, весь смысл активной внешней политики и состоит в том, чтобы содействовать экономическим интересам страны.
Сосредоточение основного внимания на форсировании экспорта объясняется трудностями экономической ситуации Швеции, сложным положением, в котором оказались социал-демократы, вернувшись к власти. Государственный долг превысил 1/3 ВНП, дефицит государственного бюджета велик. Сократить его за счет дальнейшего урезывания социальных расходов чревато неприятностями. Ведь власть удалось вернуть, пообещав избирателям прекратить начатое правительством буржуазных партий наступление на права трудящихся. Усилия дипломатии должны способствовать развитию преимуществ, созданных для шведских экспортных товаров девальвацией кроны, которая была первой экономической мерой нового правительства.
Девальвация вызвала недовольство торговых партнеров. Бизнес высказался против девальвации в таких масштабах, опасаясь ответных мер. Вновь назначенный министр финансов заявил по этому поводу: «Мы претворяем в жизнь свою независимость». Необходимость сохранить национальную независимость и как лучше этого добиваться в последнее время является в стране предметом острых дебатов на самых различных уровнях.
Проблема остаться «желто-голубой» возникает в основном в связи с растущей интернационализацией производства в рамках крупнейших промышленных концернов, заложивших основы шведского процветания, или, другими словами, с их экспансией. Степень интернационализации, выражаемая в данном случае как соотношение производства продукции на зарубежных подконтрольных предприятиях и экспорта, составляла для Швеции уже на начало 70-х годов 92 %, т. е. была гораздо выше аналогичного показателя для ФРГ (37 %), Японии (38 %), Голландии (52 %)[38]. Этот процесс отрывает монополии от национальной почвы и тем самым в какой-то степени выводит их из-под государственной власти или, во всяком случае, ослабляет ее воздействие на деятельность концернов в целях регулирования экономического развития в соответствии с политикой социал-демократов.
Проникновение шведских компаний в экономику других стран, вплетение в международную сеть связей финансового капитала началось давно, еще в начале прошлого века. Концерн «Сепаратор», ныне «Альфа-Лаваль», первым из существующих сейчас шведских концернов основал завод по сборке сепараторов в Соединенных Штатах уже в 1883 году. Основная группа транснациональных компаний шведского происхождения имеет, как можно судить, большой опыт работы за границей, и их прочные позиции не смогли потеснить многочисленные новички, вступившие также на путь интернационализации своей производственной деятельности. Основой Создания первых шведских ТНК были технические открытия, обеспеченные патентной монополией, которые концерны старались поскорее реализовать. Подшипники, сепараторы, ацетиленовые горелки, спички долгое время ассоциировались с прилагательным «шведский».
Для шведских ТНК характерны капиталовложения в обрабатывающую промышленность, а инвестиции же в добычу сырья практически мизерные. На зарубежных филиалах работает более одной трети всех занятых на машиностроительных, электротехнических и химических предприятиях Швеции[39].
Шведская внешняя торговля все в меньшей степени остается собственно «внешней». Степень внутренней интеграции производства в рамках международных концернов высока: внутрикорпорационные поставки составляли в 1971 г. 25 % от общего экспорта шведских ТНК (т. е. были на уровне их американских и английских конкурентов), а для 10 ведущих концернов эта доля поднималась уже до 40 % (против 31 % в 1965 г.)[40].
Для того чтобы обеспечить интересы крупнейших ТНК за рубежом, Швеции не приходилось прилагать особых усилий вплоть до 60-х годов. Их позиции были достаточно прочны, обеспечивались патентной монополией, внешнеэкономической политикой страны, которая вполне устраивала монополии.
Усиление интеграционных процессов в Западной Европе не столько затрагивало жизненные интересы шведских ТНК, сколько грозило лишить их дополнительных выгод от расширения рынка за счет устранения таможенных барьеров.
Членство в ЕАСТ пошло на пользу шведским экспортерам, особенно при сбыте товаров в соседние скандинавские страны. Они преодолевали таможенные барьеры стран ЕЭС посредством создания там производственных дочерних предприятий. Интернационализация производства в рамках концернов усилила космополитизм истинных хозяев шведской промышленности, которые во время переговоров с Сообществом в начале 70-х годов оказывали сильный нажим на правительство, требуя вступления на условиях полного членства, отказавшись от традиционной политики нейтралитета. Грозили перенести предприятия в ЕЭС, создав тем самым безработицу в Швеции. Социал-демократическое правительство на полное членство не пошло, но уступка крупному бизнесу все же была сделана: Швеция — единственная из оставшихся в ЕАСТ стран заключила соглашение с ЕЭС с оговоркой о возможном его расширении на другие области, помимо зоны свободной торговли промышленными товарами.
Семидесятые годы стали мрачной страницей в экономической истории Швеции. Рухнул миф о неизменности шведского процветания, поставлена под сомнение идея «государства всеобщего, благоденствия», потеряла власть правившая почти без перерыва сорок лет социал-демократическая партия. Хронический дефицит платежного, особенно торгового, баланса, спад производства, безработица. Эти явления были вызваны не конъюнктурными колебаниями на рынках сбыта, а, по общему мнению экспертов, порождены причинами структурного характера. Швеция попала в положение своей давней союзницы — Англии, потерявшей былое величие, не сумевшей вовремя приспособиться к изменившимся условиям мирового капиталистического хозяйства. Государство, спасая кризисные отрасли, вынуждено было в целях сохранения занятости национализировать «горящие» предприятий одно за другим.