— Нет. Мне куда удобнее действовать, оставаясь в тени. Но я прикажу своему человеку, чтобы он следил за ходом расследования и не дал напасть на след Грэя. На кой черт нам сдалось, чтобы он давал показания ФБР или Йенси?
— Йенси, — повторил Дэвид с явной неприязнью. Уильям Йенси всегда считался самой подходящей кандидатурой на пост министра юстиции в администрации Меррита. Будучи лет на десять моложе Дэвида, он был сколь молод, столь и энергичен и чем-то неуловимо напоминал Роберта Кеннеди, которого в свое время его старший брат привлек к этой работе. Подобно Кеннеди, Йенси очень хорошо проявил себя в борьбе с преступностью, как на уровне штата, так и в общенациональном масштабе. Он обладал ярко выраженной харизмой, привлекательной внешностью и умел четко и ясно выражать свои мысли.
Дэвид пригласил его в свою администрацию, но потом не раз пожалел об этом. Йенси был слишком резок, слишком усерден и слишком честен. И если вдруг объединятся два таких человека, как Йенси и Бондюрант, то ничего хорошего не жди.
— Если Бондюрант увидит этот репортаж, вряд ли что-либо удержит его от добровольной явки в офис Йенси. Там-то он и выложит, что ты похоронен у него в подвале.
— Он этого не сделает.
— Интересно почему?
— Во-первых, потому что это выведет его из игры. По крайней мере на время. Он должен будет объяснить, зачем он меня застрелил и бросил в подвал. Пока они докопаются до истины, пройдет время, а его-то как раз у Бондюранта в обрез. Во-вторых, увидев тело Хови Фриппа, он все понял — это все равно что прислать ему свою визитную карточку. Грэй знает, что я уже на свободе.
Дэвид нахмурился.
— Похоже, времени у нас не осталось.
— Совершенно верно.
— Черт возьми! Этого нам только не хватало! — зло бросил он. — И о чем только думает этот придурок Клет?
Спенс кивнул на телефон:
— А ты спроси его самого.
— Не понимаю, почему ты так переживаешь, Дэвид. — Клет спокойно стряхнул пепел с сигары в китайскую пепельницу с президентским гербом.
Сенатор немедленно ответил на вызов президента. Отчетливо представляя себе раздражение ожидающего его Дэвида Меррита, он пришел на встречу в приподнятом настроении. Хитрые интриги, которые он время от времени затевал, всегда приводили его в хорошее расположение духа.
Дэвид рвал и метал по поводу затеи с участием Спенса и Бондюранта, как, впрочем, Клет и предполагал. Меррит, конечно, не хотел, чтобы Бондюрант рассказал всей стране, что Спенс был специально подослан убить его.
Естественно, в этом случае Дэвид откажется от любых обвинений и повернет дело против Бондюранта, заклеймит его предателем и убийцей.
Но тем не менее удар по Дэвиду будет нанесен, и это пятно он уже не смоет. Семя сомнения падет на поле общественного мнения, а в преддверии президентских выборов что-либо подобное грозит провалом. Оппозиция с утра до ночи будет рассказывать впечатлительной публике, какими темными личностями окружил себя их президент.
Предав Грэя Бондюранта, Клет нажил себе врага, но этим знакомством он не особенно дорожил. А уж на Барри Трэвис после известной сцены в больничном морге ему тем более было наплевать.
Хотя они и копали под Дэвида Меррита, он не испытывал никаких угрызений совести из-за того, что все их расследование зайдет в тупик. Ему совершенно не нужны эти два холостых орудия, которые суют нос не в свое дело, принося одни лишь несчастья и разрушая его собственные планы по устранению Дэвида.
К тому же велика вероятность, что, расследуя дело своими доморощенными методами, они не ровен час наткнутся на дело Бекки Старджис. Это, без сомнения, сотрет Дэвида с лица земли, но при этом в тартарары полетит и его карьера. В ряду его приоритетов инстинкт самосохранения занимал устойчивое второе место. Естественно, пропустив вперед властолюбие.
Таким образом, чтобы вывести из игры Бондюранта и эту репортершу, он и сообщил министру юстиции все, что знал о Спенсере Мартине. Сейчас, когда они устранены, цели Клета прояснились. Ему нужно заполучить Ванессу живой и здоровой, ну а потом уже и с Дэвидом можно будет поквитаться.
Тем временем Дэвид распалялся все больше:
— Не обсудив предварительно со мной… — Я несколько дней пытался дозвониться до тебя, — Клет на секунду прервался, — но ты не отвечал на мои звонки. Вчера ты был в Джорджии, сегодня днем у тебя какая-то встреча…
— Я знаю свой распорядок дня, Клет. Мог бы и обождать, прежде чем звонить Йенси.
— Напротив, Дэвид. Я полагал, что это дело не терпит отлагательств. Люди-то спрашивают, куда подевался Спенс.
— Какие еще люди?
— Люди из твоего окружения. Люди, для которых его отсутствие существенно. Тебя не было, вот они и обратились ко мне.
— Но почему именно к тебе?
— Потому что мы с тобой очень близкие люди, можно сказать, даже родственнички. — Клет произнес это заявление таким тоном, чтобы оно прозвучало как вызов, брошенный в лицо Дэвиду, и сделал паузу, чтобы Дэвид успел осознать. — Все вокруг думают, что ты всегда делишься со мной своими мыслями и проблемами. Если уж ты с кем-нибудь и обсудил необъяснимое исчезновение Спенса, то, видимо, только со мной. — И он самодовольно затянулся сигарой.