— Доброе утро, мистер Дженкинс, — сказал он, пытаясь выглядеть спокойным. Хови специально смотрел лишь на начальника, а не на тех двух типов, осматривающих его с ног до головы. — Чем могу служить?
— Эти люди из ФБР.
Сердце у Хови екнуло. Последние три года он не регистрировал возврат некоего денежного поступления.
— Они хотят задать вам несколько вопросов о Барри Трэвис.
Хови чуть не засмеялся от облегчения, в то же самое время обливаясь холодным потом.
— Слушаю.
— Вы посылали ее в командировку? — спросил Дженкинс.
— А…
Это был вопрос с подвохом, и Хови требовалось время обдумать ответ. Если он ответит утвердительно, а Барри по уши в грязи, тогда и он загремит туда же. Ответив отрицательно, в случае удачи он потеряет свою долю успеха.
Он взглянул на агента ФБР, стоящего у окна. Парень выглядел очень серьезным, впрочем, и его напарник тоже.
— Нет, — ответил Хови. — Она попросила разрешения отлучиться на несколько дней для какого-то расследования, но сам я ей не приказывал.
— Какого расследования? — поинтересовался гость Дженкинса.
— Не знаю. Она сама готовит материал.
— Она не обсуждала материал с вами? — вмешался второй агент.
— По существу нет — не сам сюжет. Она только пообещала, что что-то получится.
— И вы ни малейшего представления об этом не имеете?
Проигравший в баре той ночью тоже задавал этот вопрос.
— Нет, сэр.
— Весьма сомнительно.
— Нет, правда, — стал доказывать Хови. — Я постарался выудить информацию, но у нее пока нет ничего конкретного.
— Вы ее непосредственный начальник, верно?
— Да, сэр.
— И вы понятия не имеете о том, что за материал разрабатывает ваш репортер?!
Хови почувствовал, что позиция его ослабла, и потому перешел к обороне.
— Вы должны понять мою философию в вопросе управления, которая заключается в том, чтобы подчиненные проявляли некоторую инициативу. Когда репортер считает, что он напал на что-то «жареное», я даю ему послабление. Но предполагается, что в обмен на свое великодушие, я могу рассчитывать на чертовски хорошую работу!
На Дженкинса этот словесный поток не произвел никакого впечатления. Он практически перебил Хови.
— Мисс Трэвис будет отсутствовать до конца недели?
— Да. Она уехала, дайте подумать, позавчера и, возможно, не вернется до конца недели. Один из агентов спросил:
— Интересно, куда бы она могла поехать?
— Она мне не сказала.
Агенты обменялись многозначительным взглядом. Хотелось бы Хови знать, что это значит.
— Оплачивает ли компания ее расходы? — спросил Дженкинс, за последние несколько минут помрачнев еще больше.
— Если только материал действительно стоящий. — Хови рассказал про сделку с Барри. — Незачем транжирить средства компании впустую. — Такой подход должен был дать Хови несколько очков форы.
— Что бы вы сказали о ее взглядах? Хови повернул голову к агенту.
— Взглядах?
— Политических взглядах. Она склоняется влево или вправо?
Хови на секунду задумался.
— Думаю, она скорее всего придерживается либеральных взглядов. Знаете ли, она всегда берет сторону слабых. Женщины, батраки, иностранцы и подобные… Она голосовала за президента Меррита. — Он одарил улыбкой мрачную группу. — Президент недавно прислал ей цветы. Она прямо-таки свихнулась на этом!
Ни кто из агентов не прореагировал. Тот, что сидел в кресле, спросил:
— Является ли мисс Трэвис членом какой-нибудь группы активистов, религиозной секты?
— Да, — ответил Хови. — Она методист.
Один из агентов повращал глазами. Другой сказал:
— Вы бы назвали ее религиозным фанатиком?
— Нет, она не склонна загораться от одного слова или чего-либо в этом духе.
— Симпатизирует ли она определенной радикальной организации?
— Насколько я знаю, нет. Но она участвовала в некоторых манифестациях.
— Против чего?
— Запреты книг. Уничтожение тропических лесов. Поедание морской свиньи вместо тунца. Всякая чепуха.
— Ничего подрывного?
— Абсолютно ничего.
— Как насчет личной жизни?
— Она не распространяется.
— Дружки?
— Никого постоянного.
— Приятельницы, живущие с ней?
— Она живет одна.
— Близкие друзья? Он покачал головой.
— Я никогда не слышал, чтобы она о ком-то упоминала. Знаете, она из тех женщин, кто обручается со своей карьерой.
— Что с ее родителями?
— Умерли.
— Вы знаете, как их зовут? Где они жили?
— Извините, они скончались до того, как она начала здесь работать.
В своем желании выглядеть важным и полезным Хови почти забыл, что они обсуждают Барри, а отнюдь не закоренелого преступника. Его, правда, немного заедала совесть: пусть Барри и заноза в заднице, но, обсуждая ее личность с агентами, он чувствовал себя неуютно.