- Вот и займитесь этим с Домиником, пока мы ждём возвращения адвоката с мешком скелетов, - сказал Герман.
- Мне не дают покоя вчерашние слова садовника, - поделился Доминик, - Он сказал, что Корн не успокоится, даже если Эмили выйдет замуж за одного из нас. Что не остановится ни перед чем, чтобы получить её назад.
- Ну, он знает Корна лучше, чем мы – столько лет на него работал, - подал голос Мартин.
- Для того, чтобы что-то предпринять, Корн сначала должен узнать, что Эмили у нас, - Деметрий врубил кондиционер на полную мощность и закурил – на улице, не смотря на ранний час, уже было душновато.
- Но мы же не можем держать её взаперти, - Доминик тоже потянулся за сигаретами, - Кто-то может её увидеть и узнать.
- Накупите ей всяких мазюколок для лица и париков побольше, - хмыкнул Мартин, - Пусть с Анжелкой развлекаются. У меня пару лет назад романчик был с одной девчонкой, она гримёром работала. Объясняла мне, что причёска и косметика могут изменить внешность до неузнаваемости.
- Мы хотим обеспечить Эмили личной охраной. Двое телохранителей и водитель. Лучше перестраховаться, чем рисковать, - сказал Никас, - Мартин, поможешь? Это по твоей части.
- Да не вопрос! – кивнул младший брат, - У меня в агентстве такие красавцы, все, как на подбор. А вы от ревности не окочуритесь?
- Безопасность Эмили важнее, - сказал Доминик.
- Давайте пока о деле, - предложил Герман, - Что мы знаем о семейной жизни Корна и конкретно о его бывшей жене?
Деметрий достал из кармана блокнот:
- Я тут записал кое-что, под диктовку Валерия Павловича, чтобы не запутаться. Так… Владимир Корн познакомился с Викторией Смирновой в девяносто пятом. Ему тогда было двадцать семь лет и он уже год как основал свою фирму и занимался грузоперевозками. Виктории было двадцать два, она заканчивала ин.яз. и собиралась преподавать. Через год они поженились, Корн купил квартиру в центре, в знаменитом тогда на весь город «долларе», на соседней улице с нами. Ещё через год родился их старший сын Борис. Корн развивал бизнес, Виктория сидела дома. Через два года родился Виктор. Кстати, никаких сплетен о скандалах, изменах и прочей подобной хрени об их семье не ходило. Все знакомые считали их брак стабильным. И тут вдруг – развод. Развели их очень быстро – видимо, Корн дал кому надо денег. Виктория уезжает из города, оставив детей с отцом. Борису тогда было семь, Виктору – пять. В Витебске она сразу же покупает себе трёхкомнатную квартиру в престижном районе и открывает салон красоты, который, кстати, оказался очень прибыльным и до сих пор приносит ей стабильный доход. С бывшим мужем не общается, Борис и Виктор все эти годы приезжают к ней, сначала – на каникулы, позже - в свободное время. Замуж Виктория больше не выходила, других детей не имеет, живёт одна. Вот и всё.
- Если бы эта дамочка забрала детей с собой, а не оставила мужу-извращенцу, с Эмили ничего бы не случилось, - пробурчал Мартин.
- Не стоит делать скоропалительных выводов, - заметил Герман, - Мы не знаем точно, как там дело было. Во-первых, она могла просто не знать о пристрастии Корна к маленьким девочкам – не думаю, что он этим с кем-то делился. Во-вторых, он мог её запугать, это вполне в его характере. И, в-третьих, даже при отсутствии рядом сыновей Корн смог бы провернуть всё это с Эмили в одиночку, если бы захотел. Конечно, лучше всего было бы послушать версии обеих
сторон, но увы…Сам Корн нам точно ничего не скажет, так что остаётся надеяться, что мы узнаем правду от Виктории.
Белая спортивная «ауди» легко неслась по скоростному шоссе.
- Ну, ладно, Корн – старый грёбаный извращенец, - не унимался Мартин, - Но Борис и Виктор! Им-то чего не хватало? Не могли нормальных отношений найти?
- Ты удивишься, но многие из наших знакомых точно так же подумали бы о близнецах, - улыбнулся Деметрий, - Чего им, богатеньким красавцам, не хватало, что они решили делить одну девушку на двоих.
- Я думаю, Бориса и Виктора привлекала безнаказанность, - сказал Герман, - Возможность делать запретные и порицаемые вещи, зная, что им ничего за это не будет.
- Кто будет с дамочкой беседовать? – спросил Мартин.
- Все вместе побеседуем, - усмехнулся Никас, - Пусть с порога поймёт – если уж мы припёрлись к ней всей толпой в такую даль – лапшу на уши нам лучше не вешать.