В гостиной возникла домработница, бесформенная тётка далеко за шестьдесят. Она водрузила на круглый журнальный столик поднос с чашками, кофейником, сахарницей, рюмками и бутылкой хорошего коньяка. Здесь же находилась и пепельница, чему братья искренне порадовались – было уже понятно, что разговор им предстоит долгий.
- Как будет удобнее – вы сами станете задавать мне вопросы или я просто расскажу всё, как было? – поинтересовалась Виктория.
- Рассказывайте, - улыбнулся ей Деметрий, - Если нам что-то будет непонятно – мы уточним.
Виктория разлила кофе и коньяк, закурила.
- Мы с Владимиром познакомились в тот год, когда я заканчивала институт, - начала она, - Я жила тогда с тётей, старшей сестрой покойной матери. Мы были очень стеснены в средствах. А Владимир очень красиво ухаживал – цветы, подарки, концерты. Прогулки на лодке по реке. У него уже тогда была своя фирма, которая приносила неплохой доход. И сам он был весь такой – прилично одетый, умный, взрослый. Я в него влюбилась без памяти. Потом он сделал мне предложение, и мы поженились. Он сразу купил квартиру в центре, обставил её. Так радовался рождению Бориса. Я могла не работать за копейки, а заниматься домом. Мне не в чем было его упрекнуть, кроме разве что странной эмоциональной холодности. Семья для него была словно выгодная сделка. У успешного бизнесмена должна быть жена? Есть жена – поставил себе плюсик. Должны быть дети? Есть два сына – ещё один плюсик. Квартира, машина, дача – тоже плюсик. Он всё делал с холодной трезвой головой. Никаких чувств – только расчёт и прагматичность. Конечно, у него были любовницы, но я не сильно переживала по этому поводу. Я была вся в доме, в детях. А иметь в постели длинноногую модельку в среде бизнесменов – это только плюсик в карму.
Виктория иронично улыбнулась и потянулась к рюмке с коньяком. Выпила. Братья последовали её примеру.
- Я знала, что он меня не любит, - продолжила Виктория, - И своих моделек он не любил. Владимир вообще любить не умеет. Я смирилась. Муж обеспечивает семью, дети здоровые, дом – другим на зависть, чего ещё надо? А потом случилось это. Его младший брат, Виталий, собрался жениться. Нас, естественно, пригласили на свадьбу. Там Владимир познакомился с Алиной, женой брата. И крышу у него снесло напрочь, в один момент.
- Корн влюбился в жену своего брата? – спросил Герман.
- Не влюбился, - покачала головой Виктория, - Повторюсь: Владимир не умеет любить. Он возжелал. Захотел её себе, как хотят красивый дом или дорогую машину. Для него это было наимощнейшее чувство!
- Что было дальше? – спросил Деметрий.
- Он начал буквально преследовать её. Но делал это так, чтобы брат ни о чём не догадался. Его не остановило даже рождение их сына, Максима. От меня Владимир даже не особенно таился. Это длилось три года. Потом он пришёл и сказал, что разводится со мной. Сказал, что даст мне денег, чтобы я уехала из города, а детей оставила с ним. И либо я это сделаю, либо…просто исчезну. Пропаду без вести. А для детей лучше было иметь живую и здоровую мать, хоть и далеко, чем лежащую в безымянной могиле. Нас развели в течении недели. Я взяла деньги и уехала. Потом уже я узнала, что Алина не бросила Виталия, и они жили вместе до самого момента аварии, в которой погибли.
- Зачем же он развёлся с вами, если Алина не собиралась уходить от мужа? – спросил Герман.
- Вы так и не поняли? – грустно улыбнулась Виктория, - Он развёлся со мной, как только смог получить её. Владимир всегда получает то, что хочет.
- Надеюсь, мой рассказ вам хоть чем-то помог, - сказала она, прощаясь с ними в коридоре, - И вы сделаете так, чтобы он больше никому не искорёжил жизнь.
Братья пообещали, что сделают.
- Какой офигительный облом! – протянул Мартин, когда они уже отъезжали от дома Виктории, - Никаких тебе скелетов, одна только грязь. Ну, спал Корн с женой брата, и что? Не из-за этой же фигни наш отец разорвал с ним все отношения, да ещё и нам наказал никаких дел с ним не иметь?
- Подожди, - поморщился Деметрий, - Может, у Корна и не было раньше никаких юных девочек, а всё дело в том, что Эмили – дочь Алины? Алина умерла, а Эмили для него – её продолжение? Вроде как реинкарнация женщины, к которой было обращено его единственное самое сильное в жизни чувство? Да, это была не любовь, а похоть, но ни на что другое, по словам Виктории, он и не способен.
- Ну ты загнул! – присвистнул Мартин, - Ты сам-то понял, что сказал, профессор извращённой психологии?