- И ты спокойно сможешь смотреть на то, как они занимаются сексом? – изумился Виктор.
- Спокойно? – скривился Корн, - Нет! Я буду смотреть и представлять, как они за всё это ответят. В первую очередь, конечно, близнецы. А потом – Эми…
5.1.
5.1.
Ночью Эмили спала беспокойно, проснулась подавленной и слабой. Близнецы, конечно, тоже не выспались, потому что большую часть ночи успокаивающе гладили её плечи, спину и шелковистые светлые пряди. Но они даже не подумали отговаривать её от посещения кладбища, понимая, как это важно для Эмили. Просто потихоньку попросили Анжелику взять с собой необходимые лекарства на случай, если Эмили станет плохо. Богдан, Мирон и новый водитель Егор уже ожидали их в холле возле лифтов. Они выехали на двух машинах – впереди Егор, Мирон, Эмили и близнецы, сзади остальные братья Велес с Анжеликой и Богданом за рулём.
В такой ранний час у ворот Восточного кладбища обнаружились только старушки, торгующие искусственными и живыми цветами.
Эмили сама вышла из машины, улыбнулась близнецам:
- Со мной всё в порядке, правда. Пожалуйста, не волнуйтесь.
Но они волновались. Её лицо было не просто грустным – оно казалось застывшей маской. Любимое лицо, которое они привыкли видеть оживлённым, мечтательным, окутанным желанием, но никогда – таким окаменевшим и отрешённым. Близнецы поняли – за эти пять лет ей не удалось выплеснуть из себя боль от потери родителей. Наоборот – Эмили загнала её глубоко в себя, и некому было помочь ей пережить горе, излить его из души, чтобы ей стало легче. Впрочем, никому просто не было дела до её боли.
Они купили огромный букет белах роз, которые взяла Анжелика, и двинулись по главной аллее кладбища. Эмили с близнецами по обе стороны шли впереди, Мирон и Богдан, внимательно сканирующие местность – за ними, на расстоянии метра. Остальные шли следом. Они неторопливо шли по центральной аллее, по обеим сторонам которой были похоронены знаменитости. Спустя несколько минут Эмили уверенно свернула влево и остановилась напротив помпезного вычурного памятника из белого мрамора. Надпись на нём гласила – «Корн Виталий Рудольфович, Красинская Алина Сергеевна». И ещё там было два портрета – обаятельного мужчины с твёрдым взглядом пронзительных серых глаз и красивой светловолосой женщины с очаровательной улыбкой. Эмили была невероятно похожа на свою мать.
- Надо же! И правда всем колхозом явились, - хмыкнул Виктор, глядя на экран ноутбука, - Не соврала Ната…
Они сидели в неприметном сером «Опеле», припаркованном недалеко от главных ворот кладбища – сам Владимир Рудольфович, Виктор и Борис. Изначально они хотели посмотреть на Эмили и её свиту вживую, укрывшись в густой листве кустарника неподалёку от могилы, но, поразмыслив, решили не рисковать. Владимир Рудольфович с самого утра послал людей установить несколько камер, таких же, какие сейчас те же самые люди устанавливали в сауне комплекса «Оазис», им теперь они наблюдали за происходящим на кладбище с экрана ноутбука. Впервые увидев Эмили после долгого перерыва, все трое внутренне подобрались. Она первой подошла к могиле, вместе с близнецами. Вот молодая рыжеволосая девушка заботливо подала ей огромный букет белах роз, который Эмили поставила в бронзовую вазу на постаменте. Близнецы не отходили от неё ни на шаг – один из них держал её за руку, другой обнимал за плечи. И оба внимательно вглядывались в её лицо, словно искали там ответ на какой-то очень важный вопрос.
- Как ты себя чувствуешь, малышка? - донёсся до Корнов приглушённый голос одного из близнецов – камеры передавали звук, но негромко, потому что вокруг было слишком много помех – шелест листвы, птичий гомон, отдалённый шум проспекта.
- Всё хорошо, Никас, - слабо улыбнулась Эмили.
Теперь уже оба близнеца обнимали её за плечи и успокаивающе поглаживали по спине.
- Ты уверена, что тебе не нужно успокоительное, солнышко? – спросил второй из близнецов, - Анжелика всё взяла с собой на всякий случай.
- Вы – моё успокоительное, - ответила Эмили, гладя на памятник, - Мамочка, папочка! Это мои любимые мужчины. Я очень надеюсь, что оттуда, где вы сейчас, вам видно, как я с ними счастлива.
Близнецы склонили к ней головы – светлые кудри смешались со смоляными прядями. Они целовали её лицо и что-то шептали на ухо, но слов было не разобрать.