- Да, вы правы, - опять Татьяна, - Вот хозяину напасть – словно бомбу в доме держит. И поэтому в её спальне камеры, да? Я у охранников в комнате на мониторе случайно увидела.
- Конечно! – уверенно заявила Тамара Петровна, - А ты как думала? Днём наблюдение, на ночь – таблетки. И из дома ни ногой. Натворит что-нибудь – хозяин позора не оберётся. Репутация в бизнесе важнее всего. Ничего, вот отправят её подальше – совсем другая жизнь начнётся. Вы тогда, до приезда этой психованной, тут ещё не работали, а я двадцать семь лет в этой семье. Когда мальчики выросли, у нас такие приёмы были… И праздники отмечали, гостей полон дом. А сейчас сплошной траур и тишина.
Дальше Эмили слушать не стала. Бесшумно пройдя по коридору до двери в сад, она осторожно выскользнула на крыльцо и обессиленно прислонилась к стене. Сердце отчаянно колотилось где-то в области желудка. Что происходит? Почему прислуга несёт какой-то бред? Дядя хочет упечь её в психушку? Не будет ни учёбы в университете, ни той жизни, о которой она так мечтала? Но доктор говорил, что с ней всё нормально. Да, она не самый общительный человек, так и не стала в этом доме своей, и без снотворного совсем не может спать, но не сумасшедшая же! Она не психопатка. И… в её комнате камера. А в ванной? Тоже? От мысли, что кто-то постоянно наблюдал за ней, Эмили затошнило. Какая мерзость! Прячась за кустами, она осторожно двинулась в сторону флигеля. В голове была только одна мысль – нужно бежать. Бежать отсюда, пока её не объявили ненормальной и не заперли в палате с решётками на окнах. Она попросит помощи у Петра. И у Ника. Пётр поможет ей выбраться отсюда, а Ник – спрятаться и выиграть время, чтобы решить, что делать дальше. Эмили, оглядевшись, открыла дверь флигеля и скользнула внутрь.
Садовник сидел за столом на веранде и пил чай. Он уже успел пообедать – на столе стояли грязные тарелки и пустые контейнеры для еды. Увидев в дверях девушку, всколоченную, дрожащую, с расширившимися от ужаса глазами, он очень удивился.
- Эми? Что стряслось?
А она не могла сказать ни слова от страха. Наверное, только сейчас Эмили окончательно поняла, что её ожидает, если она останется в доме дяди.
- Ты присядь, девочка, присядь, - ласково заговорил садовник, - Успокойся. А я тебе сейчас успокоительного налью.
Он достал из тумбочки стакан, бутылку с коричневой жидкостью, налил немного и протянул ей:
- На-ка, выпей!
Эмили выпила и закашлялась. Садовник протянул ей распечатанную упаковку сырных крекеров:
- Вот, зажуй печеньицем.
Он как-то незаметно перешёл с ней на «ты», но Эмили нисколько не возражала. Она взяла крекер, потом спросила, указав на бутылку:
- Что это?
- Коньяк.
- Вы же сказали – успокоительное…
- Оно самое, - усмехнулся Пётр, - Лучшего успокоительного, чем хороший коньяк, не сыскать.
Эмили слабо улыбнулась, прожевала крекер, глубоко вдохнула и всё ему рассказала.
- Бежать тебе надо, это и к бабке не ходи, - Пётр, выслушав Эмили, налил и себе коньяку, выпил, но закусывать не стал – закурил, - Иначе дело дрянь. Я бы и спрятать тебя мог, да толку-то… Дом у меня есть, но в деревне, двадцать километров от города, а ты ни печь не сумеешь истопить, ни воды из колодца набрать. И денег, поди, у тебя нет, а в доме шаром покати – я там с весны не был.
- Деньги есть, на меня папа давно ещё банковскую карту оформил, - успокоила его Эмили, - Там немного, но на некоторое время хватит.
- А парень этот, из компьютера – ты ему веришь?
- Верю, - улыбнулась Эмили, - Он мой единственный друг. Ему уже двадцать восемь лет, он архитектор, у него с братьями собственная фирма есть. Ник мне обязательно поможет. Он меня все последние недели поддерживал. Он, знаете, какой! Самый лучший!
- Самый лучший? – усмехнулся Пётр, - Ну, дай-то Бог…
- Я ему видео сообщение отправлю, в интернете, - пояснила Эмили, - Скажу, куда за мной приехать. Главное – выбраться отсюда. Тут везде камеры, охрана…