Никак с Доминик, подумав, решили последовать этой просьбе-приказу. Прихватив из кухни блюдо с закуской и бутылку бренди, они устроились на огромной кровати в комнате Доминика, водрузили перед собой ноутбук и включили видеозапись одной из бесед с Эмили в сети.
«- Ты когда-нибудь влюблялась, Эмили?
Этот разговор между ней и Никасом состоялся совсем недавно, она прислала своё обычное «Ник, ты спишь?» в три часа ночи. Она только что проснулась от очередного кошмара и была немного заторможенной – наверняка последствия снотворного, и он решил отвлечь её от тяжёлых мыслей разговорами об отношениях между парнем и девушкой, и (от самого себя не спрячешься!) заодно попытаться понять, каких отношений она хотела бы для себя.
- Влюблялась? Ну, наверное, это можно и так назвать. Во втором классе я влюбилась в учителя плавания. Он казался мне таким красивым! Такой высоченный, спортивный. Но не качок. Мне не нравятся огромные мускулы. И он меня постоянно хвалил.
(Боже, как он обожал её смех!)
- Так тебе нравятся высокие парни?
- Да.
- Тогда я в твоём вкусе. Я очень высокий.
- Правда?
- Почти метр девяносто.
- Ух ты! Круто!
- И я, вот совпадение – кандидат в мастера спорта по плаванию.
- Ничего себе! Ты об этом никогда не говорил.
- Просто сейчас к слову пришлось. На что бы ты ещё обратила внимание во внешности парня?
- Ой, долго рассказывать!
- А мы никуда не спешим, маленькая. Говори.
- Наверное, на руки. Мне не нравятся толстые пальцы. Нравятся длинные им тонкие. Музыкальные.
(Он столько раз представлял, как трогает пальцами её лицо, гладит плечи, спинку, каждый кусочек её маленького желанного тела…)
- Понял. А ещё?
- Ты меня смущаешь, Ник!
- Да ладно?! Ты хотела сказать что-то слишком интимное?
- Нет, что ты… Просто… Ну, хорошо! Я терпеть не могу, когда у парня волосатая грудь, вот!
- Ясно. Ещё?
- Улыбка. Мне нравятся настоящие, искренние улыбки. А большинство парней сейчас улыбаются так, будто их снимают для рекламы зубной пасты.
- Я всё понял, солнышко! Ты сейчас описала мой портрет!
- Ты шутишь?
- Нисколько. Я высокий, но не качок. У меня длинные тонкие пальцы, а моя грудь лысая, как коленка.
- А улыбку твою я вижу. Обалденная! Но давай сменим тему.
- Почему? Мы только что выяснили, что значительная часть моего тела в твоём вкусе. А мои удивительные глаза и волосы ты уже хвалила. То есть, выходит – я могу тебе всерьёз понравиться?
- Ты опять меня смущаешь…
- И всё-таки?
- Можешь. А вот я тебе всерьёз – не могу.
- Почему?
- Я для тебя ещё ребёнок, Ник. Ты старшем меня на десять лет. Ты красивый, умный, успешный парень. Вокруг тебя, я уверена, полно шикарных самодостаточных девушек. А я – вчерашняя школьница с кучей тараканов в голове. Я слабая, нерешительная, ничего из себя не представляю. Я ничего не могу тебе дать.
(Себя! Дай мне себя! Отдай НАМ себя!)
- Малышка, ты не права. И ты ничего не понимаешь в мужчинах…»
Дверь в комнату Доминика распахнулась, в поёме возник Герман, напряжённый и серьёзный. Он оглядел лежащих на постели близнецов, пустую бутылку из-под бренди, блюдо с остатками закуски и усмехнулся:
- Всего одна бутылка? Да ладно! Молодцы! А я думал, что найду здесь два бездыханных тела. Подъём, ребята! К нам едет Владимир Корн. Он звонил полчаса назад и очень просил о встрече. Срочно.
- Ни фига себе! Доминик сел на постели, - Что ему надо?
- Скоро узнаем, - пожал плечами Герман, - Умойте рожи и бегом в кабинет.
И закрыл за собой дверь.
1.9.
1.9.
Проснувшись, Эмили не сразу вспомнила, где она находится. Очень болела голова. Было ужасно холодно, не смотря на то, что воздух был удивительно тёплым. Болело и всё тело, будто одним махом ушибла все мышцы и переломала все кости. Воспоминания о том, что с ней произошло, возвращались постепенно и хаотично. (злобный голос Тамары Петровны, флигель, Пётр, побег, такси, Белая дача, Ник не приехал, она совсем одна…)