«Ник, как ты сейчас нужен мне! Я так боюсь!»
Эмили легла на диван, укрылась одеялом и заплакала.
Спустя полчаса негромко хлопнула входная дверь, по лестнице зашуршали шаги. Эмили села, всё ещё кутаясь в одеяло, краешком которого вытерла от слёз лицо. Первым вошёл Митя с туго набитым рюкзаком за плечами. Увидев Эмили, он улыбнулся:
- Привет! Давно проснулась?
- Час назад.
- А у нас хлебный день! – радостно сказал он, плюхнув рюкзак на соседний диван, - Денег заработали кучу. Жратвы накупили, ещё лекарства тебе. Только вымотались дико.
Эмили стало стыдно. Она свалилась на этих двоих, старика и почти ребёнка, как снег на голову. На лекарства ей потратились…
- Не стоило, - сказал она, - У меня есть деньги.
- Ты что! – возмутился Митя, открывая рюкзак и начиная выкладывать его содержимое рядом на диван, - Ты – женщина! А деньги должен мужчина добывать.
- Он правильно говорит, - в комнату тяжёлой походкой вошёл Филипыч, - Это мужское дело – о пропитании думать.
Он медленно опустился в кресло, вытер со лба пот и внимательно оглядел Эмили:
- Неважно выглядишь. Температуру меряла?
- Да. 37.8, - вздохнула Эмили, - Я выпила аспирин.
- Сейчас чаю согреем. Мы чай купили и этот… «Колдрекс» тебе, с лимоном. От температуры, - Филипыч потянулся за сигаретами, - Митька, разводи огонь – кипятку надо побольше.
- Сколько ему лет? – спросила Эмили, наблюдая, как Митя возится у печки.
- Тринадцать недавно сравнялось.
- А вы ему вроде дедушки? Воспитываете?
- Ну.
- Старомодно только, - улыбнулась Эмили.
- Да я в модах не силён, - усмехнулся старик, - Но точно знаю – мужик на то и мужик, чтоб на своих плечах все тяжести нести. Нельзя по-другому, неправильно. Жестковат я с ним бываю, только лучше так, чем зверёнышем из детдома выйти.
- Где здесь можно умыться? – спросила Эмили.
- На первом этаже умывальная комната есть. Вода, правда, только холодная. От лестницы направо и в самый конец коридора. Там и мыло есть, и полотенце, и даже зеркало.
Двигаясь как можно медленнее, Эмили пошла вниз, захватив с собой зубную щётку, пасту, гель для умывания и расчёску.
«Выгляжу, как вампирша, выползающая по ночам из гроба!» - подумала она, глядя на себя в зеркало.
Волосы спутались, лицо было бледным, а глаза – красными и воспалёнными. Эмили умылась, почистила зубы, причесалась. Но даже эти простые действия отняли у неё слишком много сил и она, прежде чем подняться наверх, немного постояла у окна, выходящего в противоположную сторону от дороги, по которой она пришла сюда. Из окна был виден буйно заросший кустарником и высокой травой сад, сарай из белого кирпича с железной дверью, явно намного моложе основного здания, ржавые прутья железной ограды, а за ними – лес. Как это было непохоже на вид с балкона её спальни – аккуратно подстриженный газон, клумбы с цветами, мощёные дорожки. Зато здесь было спокойно, ничто не казалось враждебным. Только бы её не нашли! Пока она стояла у окна и думала, что делать дальше, наверху, перетаскивая диван из кабинета директрисы, Филипыч и Митя совещались вполголоса.
- Это не простуда, Митька, - говорил старик, кряхтя от тяжести видавшего виды дивана.
- А что?
- Хуже. Это ломка.
- Она наркотики колола?!
- Не. Есть такие таблетки, Митька, которые врач прописывает, когда человеку в душе худо. Ему становится легче, только мозги к этим таблеткам быстро привыкают. И уже не могут без них. Девчонка эти таблетки пять лет глотала, а сейчас бросила. Поэтому ей худо. И ещё хуже скоро будет.