К дому он подходил уже в сумерках. Едва открыл входную дверь, по лестнице слетел насмерть перепуганный Митя.
- Филипыч, ей совсем худо! – громким шёпотом сообщим он. Голос у него дрожал, - Только ты уехал, спустя час примерно её рвать начало. Сильно. Раз пять рвало. И жар! Её всю лихорадит. А ещё вроде бредит она…
- Чёрт возьми! – Филипыч поднимался по лестнице со всей прытью, на которую был способен, - Температуру мерял?
- Да. 39.4. было.
- Аспирин давал?
- Давал. Но её сразу вырвало.
- Плохо дело…
Эмили лежала на диване, бледная, вся в испарине, и дрожала. Глаза её были закрыты. Филипыч присел рядом, потрогал лоб, хмуро покачал головой.
- Эмили, дочка, открой глаза! – попросил он.
- Ник… - прошептала Эмили запёкшимися губами, - Ник, мне так холодно…
Филипыч вынул из кармана успокоительное, протянул Мите:
- На вот, растолки в порошок две таблетки, аспирину добавь. И всё это раствори в тёплой воде. Живо!
- Филипыч, может «Скорую»? – робко спросил Митя.
- Нельзя, - покачал головой Филипыч, - Нельзя ей в больницу. Оттуда её уже не вытащишь. Всё, иди, готовь лекарство.
Митя бросился к столу. Старик взял горячую руку Эмили, вгляделся в бледное лицо.
- Держись, девочка! – прошептал он, - Организм молодой – держись.
Вернулся Митя с железной кружкой. Эмили с трудом открыла глаза.
- Филипыч… - голос ей сорвался, - Вы уже вернулись… Всё получилось? Пётр нам поможет?
- Конечно, поможет, - Филипыч погладил её по растрёпанным светлым волосам, - Надо выпить лекарство. Митька, помоги ей сесть.
Лекарство Эмили выпила, медленно, с трудом. Снова укуталась в одеяло и задремала. Но через час её снова начало рвать, температура перевалила за сорок.
- Мы сами не справимся, - сказал Филипыч зеленющему от переживаний Мите, - Видит Бог, не хотел я рисковать, но придётся. Выбора нет.
Он достал из кармана пиджака бумажку с номером, протянул мальчику:
- Вот, держи. Беги в больницу, там в приёмном покое телефоны-автоматы висят. Позвонишь по этому номеру, спросишь Петра. Скажешь, что от Филипыча. Пусть звонит Нику, сразу же, срочно. Чтоб Ник скорее ехал сюда. И врача пусть обязательно захватит. Объяснишь, как до нас добраться, понял?
- Понял, Филипыч, - кивнул мальчик.
- Это срочно, Митька! Пусть приезжают как можно скорее.
- Они заберут её, да? – спросил Митя.
- Да. Но иначе она умрёт, - Филипыч без сил опустился в кресло, - Беги, Митька.
И Митя побежал. До больницы он добрался напрямки, за рекордные десять минут. Влетел в приёмный покой, бросил монетку в телефон-автомат и набрал номер.
- Здрасьте! – выпалил он, когда ему ответили, - Это Пётр? А это Митя, от Семёна Филипыча. Эмили худо совсем. Слушайте внимательно, что вам надо сделать…
2.3.
2.3.
День начался бестолково и суматошно. Проснулись они поздно – сказались сутки с лишним без сна. В десять позвонил старший Скворцов и сказал, что велел домработнице и обоим горничным семейства Корн явиться в агентство к одиннадцати. Присутствовать при беседе с прислугой поехали Мартин и Деметрий. Герману пришлось сегодня заняться непосредственно делами концерна, а также переговорами по поводу покупки помещения под бассейн, близнецы же висели над душой у специалистов, которые взламывали компьютеры Корна в поисках его переговоров с немецкой клиникой, в которую должны были поместить Эмили. Скворцов-младший вместе с коллегами пытался выяснить, где был Владимир Корн и его сыновья в ночь, когда Эмили сбежала.
Беседа с домработницей Тамарой Петровной и горничными, Дашей и Татьяной, оставила у братьев Велес чувство гадливости. Видимо, от своего хозяина они получили приказ говорить правду, поэтому все трое от души поливали Эмили грязью. И противная она была, и заносчивая, и высокомерная. Зато все они были уверены – за пределами дома Эмили ни с кем не общалась, к ней никто не приезжал, на домашний номер ей никто не звонил. Водитель Михаил, прибывший чуть позже, рассказал, что возил Эмили только к врачу, нигде не останавливаясь по дороге.