- Деметрий, мы думали о том же, когда решались на это и сделали всё, чтобы избежать плохих последствий, - сказал Никас, - Эмили чувствует себя прекрасно. В физическом смысле тоже всё хорошо – её уже осматривал доктор.
- Но мы тебя поняли, - улыбнулся Доминик, - Забыли.
- Подробностями-то пикантными не поделитесь, а? – заржал Мартин, - В качестве обмена опытом?
- Тебе наш опыт вряд ли пригодится, - рассмеялся Никас, - Ну, если только ты не собираешься влюбиться сразу в двух.
- Упаси Бог! – ужаснулся младший, - Мне в жизни для полного экстрима только тёщи в двоёном экземпляре не хватало!
- Я тоже прошу меня извинить, - сказал Герман, - Хотя я, в отличие от Деметрия, думал совсем о другом.
- И о чём же? – спросил Доминик.
- Я всегда считал вас мальчишками, - признался Герман, - Наверное, потому, что я самый старший. И все эти годы у меня перед глазами были ваши беспорядочные связи. Сегодня Оля, завтра Катя, послезавтра Вика. Да ваши телефонные книжки в мобильных были как словарь женских имён! Серьёзными отношениями в вашем понимании считалось – встречаться с одной и той же девушкой целый месяц. И вы никогда никого не приводили в дом. Так было с тех пор, как вам шестнадцать исполнилось. И тут в один момент всё меняется. Вы говорите, что влюбились. В одну и ту же девушку – это был мой первый шок. Потом вы сообщаете, что не собираетесь её делить. Это второй шок. Потом Эмили сбежала, её поиски, вы привозите её сюда, заботитесь, спите с ней в одной постели, моете в ванной – в общем, ведёте себя, простите, как два клинических идиота. Вы, жуткие собственники, вдруг готовы делить девушку на двоих и делать для неё всё. Я вам, парни, не поверил. Подумал, что это блажь, временно, и скоро пройдёт. Но хотя бы девчонке не попасть в психушку поможем. А сегодня увидел у Никаса эти…эту наскальную живопись, понял, что вы пошли-таки до конца, и такое зло взяло…Девочка-то – не циничная красотка-моделька, на которой пробы ставить негде, а невинное чудо, которое к тому же последние пять лет провело почти что в тюрьме, и с убитой психикой в придачу.
- Она больше не невинна, мы её испортили, - счастливо улыбнулся Никас, - Но мы её очень любим, благодарны её за доверие и будем заботиться о ней всегда. Не продолжай, Герман, мы поняли ход твоих мыслей.
- Всё равно – извините меня, - сказал Герман, - Я понял, что в вашей
жизни теперь всё по-другому, и вы сами уже другие.
Близнецы синхронно кивнули.
- Может, пора заканчивать эти предвыборные дебаты? – спросил Мартин, – Уши вянут слушать! А я, между прочим, жрать хочу!
- Есть, - поморщившись, поправил Деметрий, - Ты хочешь есть.
- Это ты, мистер Заноза-в-Заднице, хочешь есть. А я хочу жрать! И побыстрее!
- И правда – мы всё прояснили, давайте завтракать, - сказал Герман, - Заодно обсудим планы на сегодня.
- Вообще-то, мы хотели позавтракать с Эмили…- начал было Доминик, но тут дверь с жутким грохотом распахнулась, и в столовую влетел Лёха.
Вид у него был ужасный – растрёпанные волосы, безумный взгляд, круги под глазами. Под мышкой он держал ноутбук.
- Что случилось? – в один голос спросили близнецы.
- За тобой что, гонится Годзилла? – хмыкнул Мартин.
Старшие братья тоже вопросительно смотрели на Скворцова-младшего.
- Дайте выпить, чего покрепче! – рявкнул Лёха, плюхаясь на стул.
Деметрий налил и поставил перед ним стакан бренди. Лёха осушил его одним глотком и обвёл всех хмурым взглядом:
- В общем, так. Мы ещё ночью узнали, что сигнал любительской камеры из комнаты девочки поступает на личный ноутбук водителя. За ним следили наши ребята, у него как раз вчера выходной был, он в ночном клубе ошивался. Так что мы его прямо на выходе – хвать под белы рученьки, и в контору. Отец с семи утра резвился на его костях. Расколол мигом. В общем… ай, нет слов! Вы должны это видеть!