«У меня действительно был особый стимул в отношении этого дела».
«Спасибо», — сказала она, ответив ему улыбкой. «Но я не думаю, что я была единственным источником твоего вдохновения. Я никогда не видела никого, кто был бы так полон решимости выследить людей, ответственных за преступление. Отец был очень впечатлен, и нужно много, чтобы заслужить от него хоть слово похвалы».
«Он такой проворный для своего возраста».
«Да, он уже полностью оправился от полученных травм».
«Он выглядит лучше, чем когда-либо. И ты тоже», — добавил он, отступая, чтобы полюбоваться ею. «Это платье просто очаровательно».
«О, это старый экземпляр, который ты просто раньше не видел», — солгала она.
«Все в твоем гардеробе тебе идет, Мадлен».
«От такого человека, как вы, это настоящая дань уважения».
«Так и было задумано». Они снова обменялись теплыми улыбками. «Но я не спрашивал, как продвигается твоя карьера».
«Это вряд ли можно назвать карьерой, Роберт».
«Это может быть так, если ты будешь настойчив. У тебя настоящий художественный талант».
«Я в этом не уверена», — скромно сказала она.
«Ты это сделала, Мадлен. Когда ты показала мне свои наброски, я сразу увидела их потенциал. Вот почему я познакомила тебя с мистером Гостелоу, и он согласился со мной. Если ты сможешь освоить технику литографии, то твои работы смогут достичь более широкой аудитории».
«Кто вообще захочет покупать мои отпечатки?»
«Для начала я бы это сделал», — пообещал он ей. «Какая еще женщина могла бы создать столь точные изображения локомотивов? Большинство художниц довольствуются семейными портретами или нежными пейзажами. Никто из них, кажется, не заметил, что наступил век железных дорог».
«С тех пор, как я была маленькой девочкой, — сказала она, — я всегда рисовала поезда. Думаю, это было сделано для того, чтобы порадовать отца».
«Это было бы приятно и многим другим людям, Мадлен. Однако, — продолжил он, — я пришел сюда не только ради удовольствия увидеть вас и поговорить о вашем будущем как художника. Я хотел попросить об одолжении».
'Ой?'
«Речь идет об убийстве в экскурсионном поезде».
«Чем я могу помочь?»
«Будучи именно тем, кто ты есть».
«Дочь машиниста?»
«Добрый и сострадательный молодой человек», — сказал он. «Мне выпало сообщить вдове новость о смерти ее мужа, и я сделал это так мягко, как только мог. В этих обстоятельствах миссис Гаттридж держалась очень хорошо, словно готовилась к такому ужасному событию. Можно понять, почему. На ее мужа уже дважды нападали».
«Он был ранен?»
«Совершенно серьезно».
«Я все еще не понимаю, в чем моя роль, Роберт».
«Позвольте мне рассказать вам», — сказал он, взяв ее за руку, чтобы подвести к дивану и сев рядом с ней. «У меня было отчетливое ощущение, что миссис Гаттридж что-то от меня скрывает, что-то, что могло бы помочь расследованию. Я не думаю, что она намеренно пыталась мне помешать, но я был уверен, что она не рассказала мне всего, что могла».
«Бедная женщина, должно быть, была в состоянии шока».
«Именно поэтому я не давил на нее слишком сильно».
«Что вы хотите, чтобы я сделал?»
«Относись к ней так, как я не могу, Мадлен. Она видит во мне детектива, авторитетную фигуру и, что самое очевидное, мужчину. Миссис Гаттридж не могла довериться мне. Я чувствовал ее сопротивление».
«Она более склонна доверять кому-то вроде меня?» — спросила Мадлен, догадываясь, чего он от нее хочет. «Тебя учили справляться с такими ситуациями, Роберт. Меня — нет».
«Для этого не требуется никакого предыдущего опыта. Одного вашего присутствия будет достаточно. Это заставит ее чувствовать себя менее неловко. Если повезет, — сказал он, — это может сломить то сопротивление, о котором я говорил».
«Что именно вы хотите, чтобы я сделал?»
«Прежде всего, я хочу заверить вас, что вы вообще ни к чему не принуждаетесь. Если вы предпочитаете держаться подальше от всего этого…»
«Не глупи», — прервала она его, наслаждаясь возможностью работать вместе с ним. «Я сделаю все, о чем ты попросишь. Будучи потомком семьи железнодорожников, я особенно заинтересована в раскрытии этого преступления».