Роберт Колбек добрался до города благодаря Юго-Восточной железной дороге, и эта поездка стала сплошным удовольствием для того, кто так же любил путешествовать на поезде, как и он. Поскольку прямой линии из Лондона в Мейдстон не было, ему пришлось пересесть в Паддок-Вуд и в конце концов он прибыл на станцию в конце Харт-стрит на западной стороне города. Был базарный день, и хотя он добрался туда только к середине дня, сотни покупателей все еще торговались у прилавков, палаток и тележек, выстроившихся вдоль Хай-стрит, Уик-стрит и Кинг-стрит. Кто-то позвонил в колокольчик, последний скот громко заныл в своих загонах, а шум усугублялся непрерывным кудахтаньем домашней птицы в корзинах и конкурирующими криками продавцов.
Даже с железнодорожной станции Колбек мог слышать шум, и он был благодарен, что ему не пришлось идти прямо через рынок, где его элегантный наряд сделал бы его неуместным среди более домотканых изделий на выставке. Как бы то ни было, он привлекал множество любопытных взглядов. Тюрьма Мейдстоун представляла собой устрашающее зрелище. Возведенная за Домом сессий, она имела четыреста ночных камер и была окружена высокой стеной по периметру, которая служила суровым предупреждением любым потенциальным злоумышленникам. Дежурный у ворот был настолько непривычен к появлению инспектора-детектива из Скотленд-Ярда, что отказался впустить Колбека, пока не будет отправлено сообщение губернатору.
Наступила долгая задержка. Ошеломленный известием о неожиданном посетителе, Генри Ферридей все же согласился его увидеть, решив, что не проделал бы весь этот путь из Лондона, если бы это не было делом особой важности. Колбека впустили и проводили в кабинет губернатора — маленькую, неопрятную, унылую комнату, выходящую на прогулочный двор. Ферридей приветствовал его теплым рукопожатием и пытливым взглядом. Он жестом пригласил детектива сесть.
«Ну, — сказал он, садясь за стол, — чему мы обязаны удовольствием этого визита, инспектор?»
«Я надеюсь, что вы сможете помочь мне с расследованием».
«Мы всегда готовы это сделать».
«Речь идет об убийстве Джейкоба Гаттриджа».
«Да», сказал Ферридей, качая головой, «мы видели упоминание об этом в газетах. Он был здесь всего несколько недель назад, вы знаете».
«Это был первый раз, когда он провел казнь в Мейдстоне?»
«Нет, нет, инспектор. Это был бы его третий визит».
Генри Ферридей был худым мужчиной средних лет с впалыми щеками и большими подвижными глазами. Он компенсировал резкую потерю волос, пытаясь отрастить бороду, но эксперимент имел лишь ограниченный успех. В своем черном сюртуке и с резкими чертами лица он был похож на гигантскую ворону. Пока он говорил, он все время нервно оглядывался через плечо, словно опасаясь, что кто-то проломит зарешеченное окно позади него. По тому, как говорил губернатор, Колбек судил о нем как о добром, гуманном человеке, который пришел на тюремную службу из чувства призвания и который все еще сохранял остатки идеализма, который в значительной степени растаял в раскаленной печи повседневного опыта.
«В прошлом, — объяснил он, — мы были довольны услугами мистера Гаттриджа — насколько вообще может быть счастье на казни. Лично я нахожу эти события довольно отвратительными и ненавижу, когда меня заставляют быть их свидетелем. Мое пищеварение никогда не бывает прежним в течение нескольких дней после этого».
«Расскажите мне, пожалуйста, о последней казни».
«Натан Хокшоу?»
«Да, губернатор. Он был местным жителем?»
«Он был мясником в Эшфорде, в двадцати милях отсюда. И, увы, в его преступлении была замешана мясная промышленность», — сказал он, бросив еще один взгляд через плечо. «Хокшоу был повешен за убийство Джозефа Дайкса, которого он зарубил насмерть мясницким тесаком. Это было жестокое нападение. И хуже всего было то, что Хокшоу отказался выказать хоть малейшее раскаяние. Он сказал, что рад смерти Дайкса, хотя и настаивал на своей невиновности в преступлении».
«Были ли сомнения в его виновности?»
«С точки зрения суда это не так, инспектор, и мы руководствуемся вынесенными ими приговорами. Преступление Хокшоу каралось смертной казнью, поэтому мы послали за мистером Гаттриджем».
«Вы случайно не знаете подробности этого дела?» — спросил Колбек. «Я был бы благодарен за все, что вы мне расскажете. Это была последняя казнь, проведенная мистером Гаттриджем, и она может иметь некоторое отношение к его смерти».